Прыжок над пропастью - Питер Джеймс

– Мама, открой дверь!

– Я звоню в полицию. Ради твоего же блага! – отвечала мать.

Вера замолотила в дверь кулаками и завопила:

– Сейчас же открой дверь! – В порыве отчаяния обернувшись к Оливеру, она сказала: – Где твой мобильник? Набери здешний номер – быстро! Заблокируй его, чтобы она не могла никуда звонить!

– Скажи номер.

Повторяя про себя цифры, Оливер подбежал к джипу и набрал нужный номер.

– Пусти меня, или я разобью окно! – кричала Вера. Она быстро соображала. Ключ от парадного подходит также и к двери черного хода, которая вела на кухню, но мама наверняка и на нее накинула цепочку. Мама боится здесь, в глуши. – Мама! – От отчаяния голос срывался на визг. – Мама, черт побери, впусти меня!

Через окно-фонарь кабинета Росса Вера видела мать, которая стояла у стола и держала в руке телефонную трубку. Она уже собиралась подбежать к окну, постучать в него, разбить, если нужно, как вдруг из-за двери послышался тоненький голосок:

– Мама! Мамочка приехала!

– Алек! Милый! Сними цепочку!

Дверь открылась, и на крыльцо выбежал Распутин, едва не сбив ее с ног. Алек подскочил к ней, обвил руками ее шею и крепко обнял.

Оливер стоял за ней, поднеся к уху мобильный телефон. Вера, минуя холл, вбежала в кабинет Росса, выхватила из рук у матери трубку и вырвала базу радиотелефона из сети.

– Он травит меня! – крикнула она матери. – Дура ты, мой муж регулярно травит меня, а ты ему помогаешь!

– Вера, послушай… Послушай меня, дорогая, ты сейчас не…

– Послушайте меня, – сказал Оливер. – Миссис Филлипс, я…

– Я вас помню, вы уже приезжали сюда. Кто вы такой? Что вы делаете с моей дочерью?

– Я врач вашей дочери.

– Моя дочь наблюдается у доктора Риттермана.

Оливер подал Вере знак глазами.

– Паспорта, – сказал он ей. – Одежда.

Вера бросилась к двери. Оливер приблизился к ней и прошептал в самое ухо:

– Выдерни все телефоны в доме из розеток. Мобильный у нее есть?

Вера покачала головой.

– Две минуты, и нам пора выбираться. – Он развернулся к ее матери: – Миссис Филлипс, вы слышали о таком наркотике – кетамине?

Маргарет Филлипс, босая, в мешковатой футболке и джинсах, скрестила на груди полные руки:

– Ну и что с того?

– Это анестетик, который вызывает галлюцинации и поведение сходное с психозом. Ваш зять регулярно давал кетамин вашей дочери.

– Моя дочь очень опасно больна.

– Нет, ее болезнь не так опасна – пока что. Мне кажется, с ее болезнью мы справимся. Но наркотик, который регулярно подмешивает ей ваш зять, не имеет никакого отношения к ее болезни. Он дает ей наркотик, потому что он психически болен.

– Вы сами не понимаете, что несете. Росс боготворит мою дочь. Он самый лучший муж и самый преданный отец на свете, и, кроме того, он – один из самых блестящих хирургов в нашей стране. И не надо убеждать меня, будто…

– Миссис Филлипс, прошу вас, выслушайте меня…

– Нет, это вы выслушайте меня, – перебила его мать Веры. – Менее десяти минут назад мне звонили из клиники «Роща» и сообщили, что к моей дочери приезжал посетитель, некий доктор Оливер Кэбот – очевидно, это вы и есть, – а потом моя дочь пропала. Меня просили сообщить им, если она объявится здесь. Именно так я и намерена поступить.

– Разве вы не любите Веру? – спросил Оливер. Он попытался посмотреть ей в глаза, но мать Веры была слишком зла, слишком взвинчена.

– Она моя дочь, доктор Кэбот. Я очень люблю ее.

– Тогда помогите нам. Если вы отправите ее назад, в клинику «Роща», муж, скорее всего, убьет ее.

– Вот как? – язвительно усмехнулась Маргарет Филлипс. – А вы, полагаю, намерены чудесным образом исцелить ее?

– Да, – кивнул Оливер. – Не чудесным образом, а просто – исцелить, вылечить.

В глазах женщины на миг мелькнуло замешательство.

– Мою дочь направили на принудительное лечение. Если вы и в самом деле ее врач, надеюсь, вы будете действовать по закону и вернете ее в больницу, в которой ее содержат.

– Мистер Рансом специально пичкал Веру наркотиками; он хотел, чтобы ее признали душевнобольной, невменяемой, чтобы ее отправили на принудительное лечение! У меня есть доказательство. – Оливер достал из кармана конверт, надписанный сестрой Даррент, вскрыл его и извлек оттуда пробирку. – Здесь кровь вашей дочери. Завтра я отдам ее на анализ в лабораторию, и там, скорее всего, обнаружат кетамин. Кое-кого ждут серьезные неприятности, так как придется объяснять, как в ее кровеносной системе оказался анестетик, применяемый в травматологии.

– Что бы он ни делал, он поступает так из самых лучших побуждений. Я бы спокойно доверила ему собственную жизнь. Я ясно выражаюсь?

– Я увожу Веру, а она забирает с собой сына. Я отвезу их в любое место, куда она пожелает, и, если вы на самом деле любите дочь, вы отпустите ее и не станете никому сообщать о том, что она была здесь.

– Я позвоню в больницу, как только вы увезете ее отсюда! Если вы на самом деле ее врач, предлагаю вам оставить Алека здесь, а мою дочь отвезти назад, в клинику. В противном случае вас ждут очень крупные неприятности.

– Миссис Филлипс, – Оливер решил сделать последнюю попытку, – пожалуйста, поверьте мне, прошу вас. Скажите, что мне сделать, чтобы убедить вас?

Мать Веры по-прежнему стояла скрестив руки на груди.

– Доктор Кэбот, Росс подробно рассказал мне о вас, – заявила она. – Вы – шарлатан, но вам каким-то образом удалось околдовать мою дочь. По-моему, вы – злой и опасный человек. Вы не сумеете ни в чем убедить меня, доктор Кэбот. Скорее ад замерзнет, чем вы убедите меня в своей правоте.