Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

— Он ведь не станет ей угрожать или бить ее? — внезапно забеспокоилась Дзюнко.

— Разумеется, нет, — покачал головой Капитан. — Мы просто избавим ее от стресса, в котором она находится в последнее время.

Девушка посмотрела на Капитана, потом перевела взгляд на Коити. Тот поднял брови и улыбнулся одними уголками губ:

— Эй, принцесса, ты не забыла? Я ведь тебе говорил. Мы всегда на стороне правосудия.

Дзюнко пристально смотрела ему в глаза. Потом, передразнивая, улыбнулась уголками губ.

— Похоже, между вами согласие и лад, — рассмеялся Капитан.

— Спасибо, что посодействовали нашему согласию, — ответил Коити.

— Хорошо быть молодым, — сказал Капитан, отчасти самому себе. — И располагать временем.

Дзюнко почувствовала, что он утратил нечто большее, чем свою юность. Что именно? Не из-за этой ли утраты он вступил в общество Стражей?

— Они уходят.

Слова Коити заставили ее поднять глаза. Мать Каори шла нетвердой походкой, и Каори поддерживала ее за тонкую талию.

«Спокойной ночи, — про себя попрощалась с девочкой Дзюнко. — Увидимся завтра. Ты навсегда перестанешь бояться».

— Сестренка, — еле слышно прошептала она вслух.

Капитан ушел, а молодые люди, изображая супружескую пару, прошлись по отелю. Они поднялись на двадцать восьмой этаж и прошли мимо двери номера Курата, вернулись к лифту и спустились в бар на нижнем этаже. Там они уселись на высокие табуретки у стойки, и Дзюнко потягивала вкусный коктейль, предложенный Коити, и они вдвоем уничтожили целую чашку орехов. Он сказал ей название коктейля, но оно улетучилось у нее из головы, как только они принялись болтать на разные темы, избегая разговоров о работе. Коити не пил, потому что ему еще предстояло вести машину, но был в приподнятом настроении, и они весело болтали о его доме, семье, домашних питомцах и его любимице, сиамской кошке Грезе.

— Где ты держишь кошку? В квартире в Йойоги или в доме возле озера Кавагути?

— Она всегда там, где я. Я вожу ее с собой, никогда не оставляю надолго одну.

— Как это мило с твоей стороны.

— Эй, это комплимент? Или, как всегда, ирония?

В ответ Дзюнко кинула в него ореховой скорлупкой.

— Греза — женщина, ты можешь и приревновать. Сиамские кошки очень сексуально выглядят.

— Они, я слышала, очень гордые?

— Она держится как королева, — засмеялся Коити. — Я у нее в услужении.

— Хотелось бы мне посмотреть, как ты прислуживаешь госпоже кошке.

Положив локти на стойку, Коити взглянул на нее искоса:

— Правда? Хочешь, поедем с ней познакомиться?

Дзюнко посмотрела на него сквозь стакан: «На самом деле глаза у него светлее, чем мне показалось вначале». Затем ее взгляд упал на бледный шрам, примерно два сантиметра длиной, прямо над правой бровью. Подарок на память о детской драке?

— Откуда у тебя этот шрам?

— Этот? — Коити машинально коснулся шрама. — Угадай.

— Упал с дерева?

— А вот и нет. Я городской ребенок. Свалился с велосипеда.

— Замедленная реакция?

— Ну уж нет! — рассмеялся молодой человек. — Я разогнался с горы, летел как молния и врезался в кучу консервных банок. Соседи побежали к моему отцу и сообщили ему о происшествии — он к тому времени вышел в отставку и сидел дома. Он обычно гулял с тросточкой, но тут буквально подлетел к мусорной куче и вытащил меня оттуда за шиворот. Потом меня же и отругал, но не слишком, главным образом за причиненное всем беспокойство.

Дзюнко представила себе картинку и смеялась до слез.

— Ты здорово умеешь менять тему разговора, а? — добавил Коити.

Девушка уставилась в свой почти опустевший стакан.

— Еще один? — спросил ее спутник.

— Нет. — Дзюнко поставила стакан на стойку. — Я хочу уйти отсюда в другое место.

— Куда?

— Так, одно место. — Девушка соскользнула с табуретки и потянула его за руку. — Недалеко отсюда.

«Сан Парей» находился на том же самом месте. Сквозь окно виднелись свечи, и оживленные люди за столиками болтали и смеялись.

Дзюнко подняла взгляд, перед тем как распахнуть дверь:

— Они поправили вывеску! Давным-давно, когда я бывала здесь, не хватало буквы «П».

— Укатилась, как шарик в автомате.

Все столы были заняты, и Дзюнко с Коити снова пришлось устроиться на табуретки у бара. Он заказал кофе эспрессо, и девушка последовала его примеру.

— Можешь выпить, если хочешь.

— Не хочу. А то еще напьюсь, а ты воспользуешься этим.

— Я на такое не способен. — Коити казался уязвленным.

Они примолкли, как семейная пара после ссоры. «Может, мы и есть пара и мы поссорились», — подумала Дзюнко.

— Я здесь раньше часто бывала, — тихо сказала она, глядя на пламя свечи. — Мне нравится, что здесь так много свечей.

— Красиво. — Молодой человек окинул взглядом зал ресторана. — Но ведь сюда обычно не ходят в одиночку?

— Это правда. Я приходила сюда не одна.

Похоже, Коити сосчитал до пяти про себя, прежде чем задать вопрос:

— С Кадзуки Тадой?

Дзюнко кивнула, не сводя глаз с пламени. Она рассказала, что привела его сюда, чтобы показать, как она умеет зажигать свечи, но кончила тем, что случайно подожгла на парковке «мерседес-бенц». Тада был потрясен, а она раскаялась в содеянном, но все же гордилась тем, что после этого он стал смотреть на нее другими глазами.

Коити слушал, не прерывая ее, и в глазах его было то же самое отрешенное выражение, как у Дзюнко. Девушка закончила свой рассказ ближе к полуночи. К тому времени ее чашка опустела, а число посетителей заметно уменьшилось.

— Эй, что это такое? — Дзюнко кивнула на предмет, полускрытый за стойкой бара.

Это оказался высокий подсвечник. Наверху он имел форму сердечка и с незажженными свечами выглядел дешевой подставкой.

— Может, они используют это на свадебных банкетах? — развеселился Коити.

— Это приготовлено к завтрашнему дню, — сказал официант, протиравший стекло и случайно услышавший их, и улыбнулся им.

— Вот как? Здесь завтра отмечается свадьба?

— Нет, канун Рождества. Большинство наших посетителей придут парами, так что это для романтики. Мы используем их еще и в Валентинов день.

Официант вернулся к своим обязанностям, и Коити вполголоса заметил:

— Интересы бизнеса важнее хорошего вкуса…

Дзюнко всмотрелась в подсвечник в форме сердечка и сосчитала свечи. Двадцать штук.