Хрусталь - Антон Щегулин

- Ах вот оно что, не прошло и года.

Тон был саркастический.

- Да, простите меня, пожалуйста… Я…

Да почему я говорю с ней на «вы».

- Прекрати уже говорить со мной на «вы», ты пьян что ли?

- Да, извини. Я знаю, что с моей стороны было форменным свинством не звонить и не писать всё это время. Чувствую себя абсолютным дураком и… Я хочу исправиться.

Она вздохнула.

- Ну исправься.

- Когда ты дежуришь?

- Ой, если скажу это будет слишком просто…

Она злится! Она злится на меня! Невозможно описать то, как несказанно я был рад тому, что она на меня злится.

- Да, согласен. Я сам выясню.

- Но учитывай, что я могу и не захотеть с тобой говорить.

В голосе чувствовался повелительный тон, обида и конечно же злоба на меня. Много злобы. Я купался в её хоть и тщательно скрываемой, но так явно ощущаемой злости на мою никчёмную персону.

- Нет, всё в порядке. Я тебя услышал. Ещё раз извини. И да, я знаю, мужчину красят не слова. Ты не та девушка, которую можно подкупить словами.

На другом конце послышался недовольный цок.

- Ну-ну, Дон Хуан Де Марко.

- Ты любишь это произведение?

- Я его ненавижу. Всё, извини, мне некогда. Пока.

Я повесил трубку, а сам распластался на кровати с широченной улыбкой на лице. Нет ничего лучше, чем добиваться расположения той, которая этого заслуживает. Но ещё больше я радовался тому, что она находится здесь в Елльске. Даже если у нас ничего не получится, я хотя бы посмотрю на неё. Хотя бы пообщаюсь…

* * * * *

По проверенному каналу я снова достал цветы, на этот раз они выглядели даже лучше. Пришлось заплатить за этот жалкий букетик баснословные деньги, но оно того стоило. На моё счастье, я быстренько понял, когда у Софьи дежурство и решил наведаться тогда, когда нам удастся нормально пообщаться – ближе к ночи. Когда дома появились розы, Ксюша вновь обомлела, но мне пришлось её расстроить, и она снова чуть не вспылила. Еле-еле спас букет от её темперамента.

Меня радовало то, что она взрослеет не по дням, а по часам. Это уже была уверенная в себе дама, которая знает себе цену. Она прекратила свои попытки меня завоевать, но отголоски тех чувств периодически давали о себе знать. Поэтому я всё ещё иногда собирал осколки разбитых чашек, а пару раз в меня прилетела моя собственная книга. Что поделать, темперамент у неё хлёсткий. Чем-то напоминала мне Нику, та чуть что, сразу вспыхивала как спичка.

До прихода в больницу, я договорился с охранником, которого уже давно знал, поэтому попасть в нужное отделение не составило труда. Сил было столько, что мне казалось, я способен свернуть горы. В руках этот несчастный букет, за спиной гитара, в кармане дефицитная ныне в Елльске тёмная шоколадка.

Тишина в отделении хирургии, свет в коридорах приглушён, в палатах – темнота, пациенты спят. Я крадусь на цыпочках и прислушиваюсь к каждому шороху. Но тут словно царил Морфей, даже храпа не было. Хотя казалось бы… Добравшись до ординаторской, я аккуратно приоткрыл дверь и обнаружил, что там темно и тихо. Вглядываясь этот мрак, мне хотелось понять, есть ли внутри кто или нет, но сделать это не открыв дверь полностью, было нельзя. Поэтому я начал толкать скрипучую дверцу вперёд, пока свет не упал на одну из спящих дежурных. Картина оказалась поистине прекрасная, девушка спала в хирургичке и трусах, при этом ей видимо было жарко ночью и она раскрылась. Моему взору предстала восхитительная, округлая упругая задница и частично оголённая спина. Владелица сих прелестей, видимо почувствовала что-то неладное, сначала накрылась, а затем уже прикрытая села на кушетке и глядела в мою сторону сощурившись от света, идущего из коридора.

- Что-то случилось? Если вам надо переставить капельницу, то позовите медсестру…

Я опешил, когда понял, что передо мной Софья. Её прелестное, недовольное, заспанное личико пробудило во мне целый ворох чувств, в горле застрял ком, и слова просто потерялись в дебрях моей памяти. Остались лишь звуки.

- М-м, э-э…

- Ох, ладно, подождите за дверью.

Но я не двигался с места.

- Ну выйдите же! Мне нужно одеться!

- Я… Э-э, Софь, я тут принёс кое что… В знак примирения.

- ТЕПЛИНИН?!

Она вскочила с кушетки, закрывшись одеялом и вытолкнула меня из дверного проёма, после чего захлопнула перед носом дверь. Внутри ординаторской послышались недовольные стоны других дежурных, которые тоже спали в этот момент. Спустя пару минут она вышла, уже бодрая и злая, как никогда.

- Ну ты совсем идиот?! – Софья говорила полушёпотом, нотки гневные, она крутила пальцем у виска.

Я ей молча протянул цветы и достал из кармана шоколадку. Она посмотрела на всё это и упёрла руки в бока.

- И что? Вот что я должна с этим сделать? Вы, мужики, просто чокнутые. – Хирург посмотрела на гитару у меня за спиной. – Ну точно поехавший, ещё и гитару притащил. Ты где играть-то собрался?

Я стоял и смотрел на неё, как баран на новые ворота, ибо в чём она была неправа? Какие вообще картины маслом я написал в своей голове, чтобы до всего этого додуматься?

- Молчит… Я со стенкой что ли разговариваю?

- Нет, ты права. С гитарой перебор.

Она тяжело вздохнула, взяла меня под руку и повела на лестничную площадку, где наши разговоры никому не помешают. Оказавшись на месте, она закрыла лицо рукой и начала смеяться.

- Нет, ну ситуация конечно, лежу в трусах, вижу седьмой сон, и ты стоишь в проходе, а у меня ещё галлюцинации, что ты с капельницей стоишь. Ох, Теплинин, да-а…

- Я должен был выяснить, когда у тебя дежурство и тебя найти в отделении. Задание выполнено. – Довольно констатировал я.

- Что ты там принёс? – Она смотрела на розы с улыбкой. – Где ты их вообще достал? Небось тебя там раздели за этот букет.

Несмотря на то, что я её разбудил пять минут назад, она была довольна. Я протянул букет, хирург начала вкушать его аромат. Ей понравилось.

- И всё? Это вот так ты решил искупить свой проступок?

- Нет, ещё шоколадка.

У неё глаза