Темная половина - Стивен Кинг

Тад вытащил бумажник из заднего кармана, но Роули отвел рукув сторону.

– Я вполне оснащен всем нужным для преподавателя английскогов летнее время, – заявил он. – Я думаю, что у меня здесь никак не меньше сорокадолларов. Это даже удивительно, что Билли позволила мне путешествовать с нимибез охраны. – Он пыхнул трубкой с большущим наслаждением, затем вытащил ее изорта и радостно улыбнулся Таду. – Но я возьму счет у водителя такси и представлюего тебе, Тад, в подходящий момент, ты не волнуйся.

– Я уже начал опасаться, что ты, быть может, и несобираешься приехать.

– Я закончил в пять-десять минут все сборы, – сказал Роули.– Захватил пару вещиц, которые, возможно, тебе пригодятся, Тадеуш. – Оннаклонился в салон (который отозвался очень звучной трелью левой рессоры, либоуже сломанной, либо готовящейся к этому событию в любую минуту) н посленекоторого времени пыхтения, бормотания и выпускания новых облаков дыма вытащилоттуда бумажный мешок. Роули передал его Таду и тот, заглянув в мешок,обнаружил там пару солнцезащитных очков и бейсбольную шапочку «Бостон редсокс», которая должна была прекрасно подойти ко всему облику Тада. Он взглянулна Роули, до глубины души растроганный.

– Спасибо, старина.

Роули протянул руку и наградил Тада лукавой улыбкой.

– Может быть, это мне надо благодарить тебя, – сказал он. –Я уже давно ожидал случая, чтобы как следует встряхнуть эту старую вонючку –последние десять месяцев. Кое-что, конечно, происходило время от времени –развод моего младшего сына, вечер, когда я проиграл пятьдесят баксов в покер уТома Кэрролла, – но ничего не походило на... достаточно апокалипсическое.

– Здесь – апокалиптическое, все точно, – сказал Тад и слегкапоежился. Он взглянул на часы. Было ровно час дня. Старк сейчас, по меньшеймере, в часе езды от него, если не более того. – Мне надо ехать, Роули.

– Да – это очень срочно, ведь так?

– Боюсь, что да.

– У меня есть еще одна вещь – я упрятал ее в карман плаща ипоэтому не должен был потерять ее. Она не вышла за пределы тех пяти-десятиминут. Я ее нашел в своем столе.

Роули начал методично обшаривать карманы своего видавшеговиды спортивного плаща, который он носил и зимой, и летом.

– Если у него выйдет все масло, сверни куда-нибудь и залей внего кувшин масла «Сапфир». Это то, что он принимает охотно, – бормотал Роули,продолжая поиски. – Проклятая рассеянность. Ох! Вот она! Я уж испугался, непозабыл ли ее там, в этой суете.

Он достал из кармана трубчатое изделие из дерева. Оно былодлиной с указательный палец Тада и полое внутри. На одном конце была сделананасечка. Оно выглядело древним.

– Что это? – спросил Тад, забирая деревяшку у Роули. Но онуже сам понял, что именно, и обдумывал еще одну немыслимую идею, возникшую ипрочно зацепившуюся в его сознании.

– Это птичий манок, – сказал Роули, изучающе оглядывая Тадасквозь клубы табачного дыма. – Если тебе это может понадобиться, мне быхотелось, чтобы ты имел это под рукой.

– Спасибо, – ответил Тад, кладя свисток в грудной карман неочень твердой рукой. – Это может пригодиться ненароком.

Глаза Роули вдруг округлились под его нависшими бровями. Онвынул трубку изо рта.

– Не уверен, что тебе он понадобится, – сказал он медленными необычным голосом.

– Что?

– Оглянись.

Тад обернулся, уже зная, что увидел Роули до того, как самэто увидел.

Теперь уже здесь были не сотни и не тысячи воробьев; всеразбитые легковые автомашины и грузовики были сплошь усеяны воробьями. Вседесять акров автомобильной свалки и торгового помещения для запчастей былисловно укутаны воробьями. Они были повсюду... и Тад не слышал ни одного из них,когда они сумели подлететь сюда.

Оба мужчины смотрели во все глаза на птиц. Птицы в ответвзирали на них, может быть, двадцатью тысячами пар глаз... а, может быть, исорока тысячами. Они не шумели. Они только сидели на крышах, окнах, выхлопныхтрубах, решетках, моторах, сцеплениях, рамах – повсюду.

– Иисус Христос, – хрипло сказал Роули. – Психопомпы... вотчто это значит, Тад? Так что же это?

– Я, кажется, начинаю понимать, – ответил Тад.

– Бог мой, – сказал Роули. Он поднял руки над годовой игромко хлопнул ими. Воробьи не шелохнулись. И они не интересовались Роули, онисмотрели только на Тада Бомонта.

– Найдите Джорджа Старка, – сказал Тад спокойным голосом –почти шепотом. – Джорджа Старка. Найдите его. Летите!

Воробьи поднялись в жаркое летнее небо черным облаком,крылья их производили звук, похожий на шуршание лепестков друг об друга, а изклювов раздавалось попискивание. Оба мужчины, стоявшие около стенки здания,выбежали к середине двора, чтобы лучше увидеть дальнейшее. Наверху монолитнаячерная масса разделилась на несколько частей, одна из которых, поменьше,отправилась на запад.

Тад смотрел на них, и в какой-то миг эта сегодняшняядействительность слилась с теми видениями, которые предшествовали его трансам;на мгновение прошлое и настоящее были единым целым, странным и витиеватымобразом сплетенным косичкой из фактов и миражей.

Воробьи улетели.

– Всемогущий Боже! – провозгласил человек в сером рабочемкомбинезоне. – Вы видали этих птиц? Откуда только эти чертовы птицы могли здесьпоявиться?

– У меня есть вопрос получше, – сказал Роули, глядя на Тада.Он уже овладел собой, но было ясно, что он сильно потрясен. – Куда ониотправились? Ты ведь знаешь это, Тад?

– Да, конечно, – пробормотал Тад, открывая дверцу«Фольксвагена». – Мне тоже нужно отправляться, Роули – действительно, оченьнужно. Я не могу тебе выразить всю благодарность.

– Будь осторожен, Тадеуш. Будь очень осторожен. Никто излюдей не может управлять выходцами из загробного мира. Это длится всегданедолго – и за все приходится платить.

– Я буду осторожен, насколько удастся.

«Фольксваген» сперва поупирался, но затем, наконец, сдался изаворчал двигателем. Тад подождал чуть-чуть, надевая солнцезащитные очки икепочку, затем помахал рукой Роули и выехал на дорогу N_2.

Делая это, он увидел Роули, переваливающегося к тому жетелефону-автомату, которым сам недавно пользовался. Тад подумал: «Теперь яСумею не допускать к себе Старка. Потому что у меня есть секрет. Я не могууправлять, может быть, этими психопомпами, но какое-то время они принадлежатмне – или они владеют мной – и он не должен этого знать».