Полный газ - Джо Хилл

К тому времени, когда Кейт Бронсон заканчивает полевую обработку ссадины на голове у Форстенбоша, стюард начинает ворочаться и стонать. Она снимает с него очки, кладет в нагрудный карман. Левое стекло треснуло при падении.

– Никогда в жизни, – говорит Форстенбош, – за двадцать лет работы я не падал в самолете! Я же в небесах как Фред Астер! Нет, как Грейс Келли – могу всю работу стюардов выполнять в одиночку, задом наперед и на каблуках!

– Не видела ни одного фильма с Фредом Астером, – признается Кейт. – Я из тех девчонок, что предпочитают Слая Сталлоне.

– Деревенщина! – фыркает Форстенбош.

– Еще какая! – соглашается Кейт и слегка сжимает его руку. – Нет-нет, не вставай пока. Отдыхай.

Она легко вскакивает на ноги и садится на свое место рядом с Уотерсом. Ракеты сбили с толку систему визуализации, несколько минут она мигала сотней красных огоньков, но сейчас пришла в норму. Поблизости нет никого и ничего, кроме других самолетов, да и тех немного – большинство все еще кружит над Фарго. Пока Кейт возилась с Форстенбошем, капитан Уотерс развернул самолет в новом направлении.

– Что происходит?

Ее пугает его лицо: восковое, почти бесцветное.

– Происходит все, – отвечает он. – Президент перемещен в безопасное укрытие. В новостях сообщают, что Россия нанесла по нам ядерный удар.

– Почему? – спрашивает Кейт. Как будто это важно.

Он беспомощно пожимает плечами, однако отвечает:

– Россия, или Китай, или оба вместе подняли в воздух истребители, чтобы перехватить наши бомбардировщики прежде, чем они доберутся до Кореи. В ответ наша подлодка в Тихом океане подбила русский авианосец. И так далее, и так далее.

– Так что… – говорит Кейт.

– В Фарго мы не летим.

– А куда? – Даже одно это слово дается ей с трудом. Внутри, за грудиной, тугая пустота.

– Попробуем приземлиться где-нибудь на севере, подальше от того, что… что сейчас будет твориться под нами. Должно же быть место, которое никому не угрожает! В Нунавуте, может? Там есть аэродром Икалуит. Дыра на краю света, всего одна взлетно-посадочная… но технически мы сможем там сесть. И горючего должно хватить.

– Вот я дура, – вздыхает Кейт. – Зимнюю куртку не взяла.

– Сразу видно, на дальних перевозках ты новичок, – комментирует Уотерс. – Никогда не знаешь, куда тебя пошлют следующим рейсом, так что брать с собой надо все, от плавок до рукавиц.

На дальних перевозках Кейт действительно новичок – летать на «Боингах» начала всего полгода назад, – но, пожалуй, эту насмешку не стоит принимать близко к сердцу. Вряд ли ей еще когда-нибудь выпадет случай вести коммерческий рейс. Как и Уотерсу. Скорее всего, летать теперь будет просто некуда.

Никогда больше Кейт не увидит свою мать, оставшуюся в Пенсилтаки. Что ж, невелика потеря. Мама сгорит в ядерном пожаре вместе с отчимом, который начал совать Кейт лапы в штаны, когда ей было четырнадцать. Кейт пожаловалась маме, а та ответила: сама виновата, одеваешься как шлюха.

А вот двенадцатилетнего сводного брата действительно жаль. Лайам хороший парень, добрый и мирный. И он аутист. На прошлое Рождество Кейт подарила ему дрона, и любимым развлечением Лайама стало запускать его в небеса и фотографировать землю с высоты. Кейт понимает его чувства. Для нее это тоже самое прекрасное в полетах – момент, когда набираешь высоту, и дома внизу съеживаются, делаются маленькими, как модели на симуляторе. Ползущие по дорогам грузовики становятся крохотными, как блестящие божьи коровки, и двигаются, кажется, вовсе без усилий. Высота превращает озера в серебристые ручные зеркальца. Поднимаешься на милю – и целый город внизу будто способен уместиться в ладони. Лайам говорит: он хочет быть маленьким, как люди на тех фото, что он снимает с дрона. Был бы он маленьким – Кейт положила бы его в карман и увезла с собой.

Они приближаются к границе Северной Дакоты, а Кейт вспоминает, как скользила в теплой воде у побережья Фай-Фай-Бич, среди сияющей зелени Тихого океана. Как это было прекрасно – парить, словно в невесомости, над подводным миром. Освободиться от силы притяжения, думает она, – все равно что освободиться от плоти и стать чистым духом.