Огонь - Сара Б. Элфгрен

Когда девушки добежали до «Галереи», Мину совсем изнемогла, ей казалось, будто в бок вставили раскаленный прут. Она часто и мелко дышала, но вдохнуть воздух полной грудью не получалось. Мину остановилась и, согнувшись пополам, уперлась руками в колени.

— Что мы тут делаем? — спросила Ванесса. — «Хрустальный грот» откроется только в двенадцать.

— Я думала, мы туда идем, — сказала Линнея, указывая на кафе «Sture & Co».

Мину посмотрела на затемненную стеклянную дверь кафе. Вспомнила разговоры о торговле наркотиками и поножовщине. Вспомнила, какие сомнительные личности вываливаются отсюда ближе к вечеру. В «Ётвендарен» таким дорога закрыта, но и до скамейки в Стурвальском парке они еще не докатились. И тут же Мину стало страшно: вдруг Линнея прочитала ее мысли?

— Можем пока пойти ко мне, — предложила Мину.

— Нет, это слишком опасно, — возразила Линнея.

— Ты что, думаешь, они придут с вилами и факелами? — спросила Ванесса.

— Я и этого не исключаю, — серьезно сказала Линнея, подошла к двери «Sture & Co» и постучала.

Худой человек с большим сизым носом открыл дверь и улыбнулся, узнав Линнею.

— Я знаю, что вы еще закрыты, — сказала Линнея, — но можно нам у вас посидеть?

— Конечно. — Он впустил их внутрь.

Мину входит внутрь и оглядывается. Стены покрыты зеркалами и тканевыми обоями цвета сырого мяса. От ковролина пахнет застарелым дымом. Грязные шторы в желтую клетку наглухо задернуты.

Линнея ведет их в конец зала, туда, где находятся небольшие ниши со столами темного дерева, исписанными граффити и изрезанными ножом.

Мину забирается в одну из ниш и двигается поближе к окну, скрипя виниловой обивкой дивана.

— У кого-нибудь есть деньги? — спрашивает Линнея. — Надо хоть что-то заказать.

Они выгребают из карманов мелочь, потом Мину осторожно отводит занавеску. Окна кафе выходят на «Галерею», и отсюда хорошо видно «Хрустальный грот».

Линнея возвращается с подносом, на котором стоят пять чашек чая.

— Стюре сказал, что мы можем сидеть, сколько захотим, — сообщает Линнея и протискивается на диван рядом с Идой.

Все молча смотрят друг на друга. Серьезность утренних событий начинает потихоньку доходить до их сознания.

— Что они собирались с нами сделать? — спрашивает Мину у Линнеи. — Ты что-нибудь про это слышала?

— Думаю, они и сами не знали. Им еще не дали команды.

На затылке у Мину зашевелились волосы.

— Похоже, это из-за подвесок. Все они были как будто подключены друг к другу. Если кто-то один нас видел, об этом моментально узнавали все.

— Как вы думаете, сколько человек из школы сегодня пойдут на Праздник Весны? — спрашивает Ванесса.

— Человек сто, — предполагает Мину.

— Скорее двести, — поправляет Линнея.

— Если у них у всех есть амулеты, у Кристера и Хелены есть четыре сотни глаз, которые будут следить за нашими действиями, — подводит итог Ванесса.

— И нам нигде не спрятаться, — глухо и безнадежно говорит Ида.

Мину думает про Густава. Он обещал ей не надевать кулон. А вдруг он его все-таки надел, чтобы сойти за «своего»?

— А Совет? — вдруг сказала Ванесса. — У нас два врага — Совет и «ПЭ». Может, напустить их друг на друга? Хелена и Кристер нарушили все магические законы. Если заявить об этом, например,… Виктору, Совет захочет их остановить. Может, попробовать использовать Совет?

— Сразу после процесса это делать опасно, — возразила Линнея. — Вдруг им недостаточно того, что они отняли у нас звание Избранных, и они захотят засадить нас в тюрьму? Вы сами прекрасно знаете, что полученную информацию Совет использует как ему заблагорассудится. Рассчитывать можно только на себя. Как нам с самого начала и говорила Матильда.

— Плохо без Николауса, — сказала Анна-Карин. — Вот бы он был здесь.

Мину кивает. Вынимает из кармана мобильный. Связи так и нет.

— Ваши телефоны работают? — спрашивает она.

Все качают головой.

Мину кладет мобильный на стол. Надо бы позвонить папе и предупредить его. Но о чем? Надо позвонить Густаву и попросить его не ходить на праздник. Надо позвонить маме, чтобы просто услышать ее голос.

Время тянется невыносимо медленно. Наконец стрелка часов подползает к двенадцати, но Мона в магазине не появляется.

Мину сидит как на иголках. Они не могут так бездарно терять время. Но что можно сделать? В час дня девушки все так же сидят в кафе и едят с большой тарелки картофель-фри, которым их угостил Стюре.

В половине четвертого Мину готова расплакаться. Она уже всю голову сломала, пытаясь что-то придумать. Анна-Карин сидит молча и следит за входом в «Хрустальный грот». Ида заснула, уронив голову на руки.

Но вдруг она садится, сонно оглядывается вокруг и вытирает слюну в уголке губ.

— Она там, — говорит Ида.

— Кто? — не понимает Мину. — Где?

— Мона, — объясняет Ида. — Это она.

— Но в магазин никто не входил, — удивляется Анна-Карин.

— Возможно, есть еще один вход, — предполагает Ванесса. — Тогда мне многое становится понятно.

Мину смотрит в окно и видит, как в «Хрустальном гроте» зажигается свет.

— Там кто-то есть, — говорит она.

Все одновременно встают и выбегают из кафе, мимоходом говоря Стюре слова благодарности.

Лишь только Мину входит в магазин, в нос ударяет душный запах благовоний и сигаретного дыма, от которого начинает кружиться голова.

«Хрустальный грот» похож на магазин подарков. Полки ломятся под тяжестью фарфоровых фигурок и пирамидок.

За кассой стоит женщина с копной желтых обесцвеченных волос. Ярко-розовые губы сжимают сигарету, в руках пачка чеков.

Теперь Мину понимает, почему Мона для прикрытия выбрала себе такую работу. Глядя на нее в этом магазине, ни за что не подумаешь, что она — ведьма.

— В чем дело? — спрашивает Мона, поднимая на них глаза.