Элла - Ури Геллер

Она скосила глаза на учителя, который прочитал ее сочинение перед всем классом. О, как ей хотелось оказаться подальше отсюда! Чтобы ненавистная школа кончилась!

Пульс под ее ладонями замедлялся — она чувствовала, как паузы между ударами становятся все длиннее. Ее голова поникла… В классе внезапно погас свет.

— А ну, включите свет! — велел мистер Мак-Налти. — Какой идиот это сделал?!

Никто не пошевелился. Кто бы ни включил свет снова, ясно, что его обвинят в том, что он же его и выключил.

— Элис! Ты сидишь ближе всех. Включи его. Это твоих рук дело?

— Нет, мистер Мак-Налти!

— Ну, так чьих же? Ты же должна была видеть.

— Я не знаю, мистер Мак-Налти.

— Не знаю, мистер Мак-Налти!.. — пропищал, передразнивая, учитель.

Засмеялся только Пол Кэри — остальные поостереглись.

— Ты услышал что-то смешное, Пол? — рыкнул Мак-Налти.

— Н-нет, мистер Мак-Налти…

Губка для мела с деревянной рукояткой грохнула о доску и закувыркалась по полу. Мак-Налти, решив, что она просто упала, вернул ее на подставку.

Как только он повернулся к классу, она снова свалилась.

Учитель сурово глянул на нее, будто она была ребенком, решившим нарочно его подразнить. Его толстый зад колыхнулся, когда он подхватил ее и припечатал к своему столу, подняв облако меловой пыли.

— Ричард, читай, пожалуйста.

Где-то хлопнула крышка парты. Взгляд мистера Мак-Налти метнулся к Элле, но она сидела, ссутулившись, поставив на парту оба локтя. Ричард начал читать.

Внезапно рядом с его ногой шлепнулась тетрадь.

— Так-так, что это такое? — Мак-Налти прыгнул вперед и схватил тетрадь. — Пол Кэри, — прочел он имя на обложке. — Останешься на час после уроков.

— Я ее не бросал, мистер Мак-Налти!

— Два часа после уроков!

Короткая пауза, и Ричард снова попытался читать.

— Я не стану, — прервал его Мак-Налти, — мириться с таким детским идиотизмом в своем классе! Это понятно? Или объяснить попроще? — он почти срывался на визг. — Вам меня не отыметь, ясно?!

В потрясенном молчании класса опять раздался стук, и погромче, чем в прошлый раз. Мак-Налти судорожно подскочил. В ушах у него зазвенело. Да и не только у него — у всего класса… или это звенело что-то в классе?..

Учитель оглядел первые ряды. То, как ребята передергивались и покрывались мурашками, говорило, что они тоже слышат этот звук.

— Если кто-то осмелился включать здесь радио…

Элла, по-прежнему прижимая ладони к ушам, слышала тонюсенький писк, пульсировавший в такт ее сердцу.

Класс зашаркал ногами. Этот шум действовал им на нервы, впивался иголкой, казалось, в самый костный мозг, причем чем больше они вертелись, тем хуже им было, будто звук проникал глубже с каждым движением мускулов. Но и сидеть, не шевелясь, было тоже невозможно.

Мак-Налти, в ярости шаря взглядом по классной комнате, увидел, как парта Эллы, вместе с её прижатыми к ней локтями, медленно приподнялась, а потом грохнула об пол всеми четырьмя ножками. Элла в ужасе отшатнулась. Шум стал еще громче.

Хлопнула дверь. Кто-то выбежал из класса. Ученики повскакивали с мест.

— Оставайтесь на местах, все вы! СЯДЬТЕ!

Тонкий вой перешел в визг, как будто тысяча ногтей скребла по стеклу. Мак-Налти выкрикнул, заглушая его:

— Так, прислушайтесь, откуда идет звук! Элис, это не с твоей стороны класса?

Ученики, полупривстав за своими партами, беспомощно оглядывались. Звук был повсюду — звенел сам воздух, каждая пылинка, взлетающая при любом выдохе, — и одновременно нигде.

Элла вцепилась в крышку своей парты. Она изо всех сил прижимала ее к дрожащим коленям. Казалось, парта пытается взлететь в воздух, как на спиритическом сеансе.

С сокрушительным грохотом парта вырвалась из ее рук и метнулась в проход с силой, достаточной, чтобы раскололись боковины. Оглушительный свист умолк.

Элла, не смея дышать, продолжала сидеть на стуле. Мак-Налти, не веря своим глазам, уставился на нее.

— Рождественский вертеп![8]— крикнул кто-то. — Мистер Мак-Налти, поглядите!

В полном недоумении учитель оглядывал класс.

— Он горит, он горит! — завопили ученики. — Младенец Иисус!

Макет рождественской сценки позади его стола, которую установили ученики седьмого класса, населив пластиковыми коровами и овцами, полыхал пламенем. Солома в яслях горела темным дымным огнем. Колышки плетня, сделанные из спичек, тоже занялись. Пурпурный плащ одного из волхвов съежился от жара. Сено в яслях Младенца потрескивало и вспыхивало.

Когда Мак-Налти ухватился за макет, соломенная крыша разгорелась, и языки пламени лизнули рукава его пиджака. Он швырнул макет на пол, раскидав пластиковые фигурки. В воздух взлетели клочки горящей соломы.

Однако на белых пеленках, в которые был завернут младенец, не было ни следа сажи. Весь вертеп пылал, но фигурки Иисуса пламя не коснулось.

— Принеси огнетушитель, — скомандовал Мак-Налти Ричарду Прайсу, но не успел тот подняться с места, как учитель решил, что ждать нет времени. Он начал затаптывать пламя — сперва горящие клочки соломы, а потом сами ясли. Его коричневые замшевые «Хаш Паппис»[9]крушили дерево, растирая головешки в черные пятна на плитке пола, уничтожив и коровник, и дары, и колыбель.

Когда он наконец поднял голову, пот струился по складкам его жирного красного лица.

— Приведи мистера Эванса, — велел он прибежавшему с огнетушителем Ричарду.

Элла пыталась поставить ровнее то, что осталось от ее стола. Пол вокруг был усыпан книжками и мусором. Мак-Налти, сжимая в руках огнетушитель, молча смотрел на нее. Весь девятый класс, бочком проскользнувший на свои места, последовал его примеру. Когда Элла подняла голову, оказалось, что все взгляды прикованы к ней.

Она прижала сломанную крышку парты к груди, как щит, и спрятала за ней лицо.

Мак-Налти, у которого дрожали мышцы на ногах, выдавил:

— Просто подбери все это…

Противный визг раздался снова, да так громко и на такой высокой ноте, что большие оконные стекла загудели в своих рамах.

А потом повсюду вокруг Эллы предметы с пола взвились в воздух. Тетради, учебники, кусочки металла и дерева зависли на дюйм-два от пола и, вращаясь, полетели вверх. Часть их вихрем понеслась к потолку, другие остановились, ныряя, как поплавки, на уровне головы. Толстая книжка, неистово вертясь, полетела к стене и бумерангом вернулась обратно.