Морок пробуждается - Александр Варго

Беда в том, что Саша не считал себя больным! А как можно вылечить того, кто чувствует себя здоровым человеком?

Люди посоветовали таблетки в пищу подкладывать. Пару раз Сашка жаловался, что и полбутылки пива выпить не может – выворачивает его наизнанку. Мать только вздыхала и говорила:

– Бросать надо, сынок. Видишь, уже и организм с этой отравой борется!

Сообразив, наконец, из-за чего с его организмом такие фокусы происходят, Сашка поскандалил с матерью и есть дома перестал.

«Все, – решила Антонина Федоровна, – нет у меня больше сил бороться с ним. Он меня в могилу загонит».

Но все-таки не выдержала и пошла в местную наркологическую больницу. Заглянула в церковь, поставила свечи за здравие, помолилась и поспешила домой. Саша последние дни был сам не свой.

Сегодня утром она вновь решила поговорить с ним о лечении. Глядя на него, Антонина Федоровна поразилась переменам, произошедшим с сыном за эти несколько дней. Нет, он пил так же, как и раньше, но, несмотря на это, стал тише и сосредоточеннее, будто ждал чего-то. Может, он все-таки устал? Устал отравлять жизнь себе и другим? Слабая надежда, что все наладится, что не все зря, подталкивала ее сделать то, чего она не делала уже столько лет, – подойти и обнять своего мальчика, погладить его по голове и спеть ему веселую песенку, после которой он звонко рассмеется, совсем по-детски. Пока она смотрела на Сашу, по нему будто тень пробежала. Возможно, это была просто игра света, но у Антонины Федоровны защемило сердце. Она вдруг четко увидела своего мальчика лежащим в гробу и подумала: «Он умрет, если не бросит пить».

Скорая смерть – вот что означала длинная черная тень, коснувшаяся Саши.

– Сынок, у тебя все нормально? – начала Антонина Федоровна.

Он печально посмотрел на нее и снова опустил голову.

– Мам, мне сейчас не до разговоров. Извини.

– Сынок, как насчет доктора?

– Делай что хочешь, – равнодушно отозвался Котов.

– Саша, ты не думай, это не кодирование…

– Мам, лишь бы «торпеду» в зад не вшивали. – Александр попытался улыбнуться, но получилась какая-то жалкая гримаса.

– Нет, нет, сынок, – поспешила заверить его Антонина Федоровна. – Гипнотерапия называется.

Мать не знала, что еще сказать. Саша тоже молчал.

– Так я схожу к врачу, договорюсь?

– Гипнотерапия – это то, что надо, мама, – неопределенно проговорил Саша.

– Ну, я пошла?

– Ага. – И парень снова поник.

Антонине Федоровне удалось договориться с врачом. Доктор оказался чуть постарше Саши и доверия у нее не вызывал, но его все советовали. А поговорив с ним, она успокоилась и решила, что он – именно то, что им с Сашей надо. После похода в клинику «alcoholu.net» Антонина Федоровна решила зайти в церковь, а потом вернуться домой.

От церкви до дома – километра два, и она преодолела это расстояние за двадцать минут, настолько не терпелось поделиться с сыном радостью. Уже стемнело, поэтому она сразу не увидела Сашу, а услышала его голос. Саша был пьян и на кого-то кричал. Антонина Федоровна и раньше замечала, что сын разговаривает с вымышленными собеседниками, но сегодня он будто ссорился с кем-то. И опять два слова забились в ее голове: «Все зря!»

– Опять нажрался! – только и смогла произнести она, входя в дом.

Не было ни страха, ни паники. Саша будто смотрел на себя со стороны, когда знаешь, чем все закончится, и все равно продолжаешь смотреть. Мертвые глаза «гостей» следили за Александром. Он продолжал идти. Последний путь. И эти твари провожали его.

Саша глотнул водки и остановился, увидев справа от себя сержанта Рустама Ибрагимова. У солдата отсутствовали руки, из тела торчали два окровавленных обрубка. Саша повернулся к мертвому сержанту. Когда Александр Котов уволился в запас – проще говоря, разочаровался в военной романтике и расторгнул контракт, – Русик был с руками.

– Значит, вот оно как, Русик? А Серега Дронов? Мишка Горюнов?..

Мертвец будто понял, чего от него хотят, и мотнул головой куда-то за спину Котова. Сашка обернулся. Серега и Мишка стояли рядом. Котов был уверен, что и погибли они вот так же вместе. У Сереги в груди зияла дыра размером с кулак, а у Мишки отсутствовало полголовы, поэтому на бывшего сослуживца сержанта Котова смотрел только один мутный глаз.

– Так-то, братцы. Значит, все зря, – произнес Сашка, развернулся и снова подошел к Ибрагимову.

– За мной должок, помнишь? – Он попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло.

Воспоминания о трехдневном плене у зверей показались Сашке более ужасными, чем происходящее теперь. Тогда если бы не этот обрубок со стеклянными глазами, Котова в лучшем случае убили бы, а в худшем… Сашка непроизвольно потрогал свой пах.

– Ну что, Русик, ты меня вытащил тогда из пекла, чтобы я некоторое время еще побегал с… Нет! – вскрикнул Сашка, будто вспомнив что-то важное. – Я понял! Ты пришел, чтобы вытащить меня из плена! Из плена моей долбаной привычки! – Он заглянул в мутные глаза Рустаму, и на мгновение ему показалось, что неосмысленный взгляд боевого товарища стал осуждающим. Нет, только показалось. Русик на его стороне, и он пришел за Сашкой. Теперь Котов будет рядом с парнями, которые погибли по собственной глупости либо по приказу. Для Сашки это всегда было одним и тем же.

– Ну что, боец? Сегодня я умру, – усмехнулся Саша. – Зато с яйцами. – Он глотнул из бутылки и пошел к яблоне в конце огорода.

Мертвецы исчезли.

Шум на лестничной площадке усилился. Ваня выругался и встал с дивана. Хмель еще не прошел, но голова уже болела, а во рту словно табун пасся. Гул за дверью стал еще сильнее, казалось, что хулиганы расположились прямо в коридоре квартиры Щеглова.

Иван сразу узнал парней, стоявших на площадке у его жилища. Многих из них он встречал в видеосалоне «Родник». Неспокойные ребята. Семен Елизаров месяц как освободился. Других Иван тоже знал, но имен вспомнить не мог.

– Здорово, Ваня, – блеснул коронкой Елизаров.

– Здорово. Что вы тут галдите?

– Галдят петухи у пара… – начал один из свиты Семена, но Елизаров его одернул.

– Кириян там лохов жизни учит.

– Кириян научит, – усмехнулся Иван, подошел к слишком разговорчивому парню и посмотрел ему в глаза. – Петухи, говоришь?

Парень молча отвернулся.

Иван спустился вниз. Между третьим и четвертым этажами стояли три парня. Огромный мужчина с голым торсом, покрытым татуировками, жался к грязно-зеленой стене. Рядом, усмехаясь, переминался с ноги на ногу какой-то злобный подросток. Кириян стоял напротив.

Иван еще не услышал, о чем спор, но, увидев тату, все понял. Кириян любил пустить пыль в глаза молодым. Иван вспомнил его слова: «За каждый партак ты должен ответить». Один из этих молодых как раз стоял рядом, следовательно, было перед кем покрасоваться.