Там, на той стороне - Стэнли Дж. Гриммс

— Конечно люблю… мам, мы будем вас постоянно навещать. Ведь я уже взрослая, мне хочется почувствовать какого это быть…, — она не договорила.

— Ты хотела сказать человеком? — спросила Саманта.

— Ну почти…, — проговорила Эм и сделала щенячьи глаза. — Разве в этом есть что-то плохое? А, мамочка?

— Конечно нет, мое золотце. Я знаю, что ты никогда меня не предашь. Мы отложим это до того, как прилетим в Уэллстон, хорошо?

Эмили согласилась.

— А пока, сядь со мной.

Эм села рядом с Самантой и взяла ее за руку.

— Думаешь, у нас получится? Остаться там навсегда? Я так устала переезжать. Мне только начал нравиться Довер…

— Ты же знаешь, что они не понимают нас. Им не постичь, что мы хотим их обратить от тьмы, через страдания к вере.

— Знаю, — согласилась Эмили. — А уж как горел дом, так это просто красота неописуемая. Так и пылал, красными, розовыми… нет, оранжевыми цветами. Так красиво было, мамочка. Как фейерверк! Это наш самый большой дом, жаль только, я не успела забрать своего мишку.

— Ничего, я куплю тебе нового.

— А те люди, в Уэллстоне… они такие же, как и остальные? — спросила девушка.

— Совсем немногие, большинство глубоко верующие и они уже нас заждались.

— Вот здорово! — воскликнула Эм. — Может, даже у меня будет подруга, да мамочка?

— Ну конечно, солнце, обязательно будет. Люди в этом городе очень набожны. А ты им сразу понравишься. Да и как, такая девочка может кому-то не нравится?

Саманта потрепала девушку за щеку. Эмили засмущалась.

— Ну ладно, ступай. Мне нужно поговорить с Томасом.

Саманта мысленно обратилась к Тому, и он повернул в ее сторону голову, а затем с трудом пробираясь между сидений, уселся через одно кресло.

— Как ты, Томас?

— Отлично мам.

— Волнуешься?

— Немного. А что, если нас не примут? — спросил Том тревожно. — Нам придется опять уезжать.

— Не придется, сын, время наших скитаний подходит к концу. Пришло время править. Ты готов, сесть слева от меня?

— Еще как, мама.

— Ты будешь карать неверных и наставлять сбившихся с пути.

— О-о-о! Я могу-у-у! — протянул Томас.

— А справа сядет Марко. Ему достанется самое тяжелое, но я знаю, он справится.

— А что будет делать Марко?

Саманта улыбнулась.

– Марко станет моим голосом. Он будет говорить от моего имени.

— Круто! — произнес Том. — Мам, я хотел у тебя кое-что спросить.

— Эм мне все уже рассказала, — ответила женщина. — Я не против, но не забывайте про свою мать.

Том помолчал мгновение, затем сказал:

— Я не про то, хотя за это спасибо. — он поцеловал Саманту в щеку.

— Я хотел спросить про Натана Кэмпбелла, того парня, что мы привезли.

— И что ты хотел о нем узнать? — спросила Саманта, но в голосе чувствовались нотки настороженности.

— Он ведь не такой как обычные люди, да? И не такой как мы, рожденные на той стороне?

— Верно, — ответила Саманта. — Он особенный мальчик.

— Ну он ведь неплохой парень, этот Натан. Он не смотрел на нас как остальные, а наоборот, считал обычными. И еще понравился Эм, да и не только ей.

— Хм…, — Саманта посмотрела на него через очки. — Иногда, мой мальчик, врагов нужно держать ближе, чем друзей, они могут быть очень полезными. Придет время, ты все поймешь.

— А он будет с нами? Когда вернется оттуда?

— Это будет зависеть от того, достойно ли он прошел путь, — объяснила Саманта. — А теперь, будь добр, принеси мне воды.

Томас удалился, но у Саманты почему-то задрожали руки. Неужели мальчишке удалось пошатнуть непоколебимую веру ее детей. Это невозможно. Еще никому не удавалось этого сделать. Или нет. Дело не в Натане, а в том, что они слишком мало посвящают себя вере.

Она уже знала, как именно встретит Натана Кэмпбелла. Саманта наконец, закончит то, что начала в лечебнице. От этих воспоминаний она надвинула посильнее очки.

Как там, в подвале ее изучали, резали, а потом оставили умирать. Но она вернется и заберет дар и подарит его Марко. Он заслужил по праву. А с Майки ей видимо придется попрощаться, его гниющая заживо плоть больше ни на что не сгодится. И ей не нужны предатели. Саманта еще раз попыталась разыскать Натана, но ей не удавалось добраться до его сознания, дверь в которую она раньше с легкостью проникала, теперь словно не существовала. Видимо ей и вправду стоит заняться этим чуть позже. Сейчас нужно дать наставление каждому из детей. Они жаждали слова, она это чувствовала.

Следующей была Ким.

— Мам, ты ведь никогда не умрешь? — спросила вдруг девочка.

— А почему ты это спросила?

Саманта хорошо знала свою дочь. Ким была самой умной и когда что-то говорила, к этому стоило прислушаться.

— Роланд вчера задавил паука в моей комнате, хотя я просила его не трогать. Мне было его так жалко, мамочка, что я даже расплакалась, а потом подумала, а вдруг ты тоже можешь умереть и мне стало еще грустнее.

Саманта обняла дочь и притянула к себе для поцелуя. Каждый ребенок заслуживал ласки, считала Саманта Де Ламаркан. Иначе, он будет думать, что его не любят. А что может быть важнее любви. Поэтому она осыпала гладкий лобик Ким поцелуями.

— Я всегда буду рядом, доченька. А Роланду в следующий раз скажи, чтобы не трогал прекрасных созданий. Правда ведь, они совершенны, милая?

— Красивее их только ты мамочка, — произнесла Ким полушепотом.

— Спасибо, солнце. Когда ты вырастешь, то станешь самой великой женщиной на земле. С твоими способностями, ты далеко пойдешь. А я тебе в этом помогу.

Томас вернулся из передней части самолета с бутылкой воды и парой сэндвичей для Эм. Девушка, как дикарка выхватила у него из рук еду и жадно набросилась.

Воду Саманта отложила в сторону. Ее не мучила жажда