Когда Хелен придёт - Мэри Даунинг Хаан

Мама отнесла посуду в раковину и принялась мыть её.

– Молли, ты уже большая и понимаешь, что значит ответственность. Мы переехали сюда, чтобы мы с Дейвом могли спокойно работать, не беспокоясь о вас. – Положив тарелку и стакан на сушилку, она вытерла руки о шорты и улыбнулась мне. – Ну, давай, найди себе занятие. А мне пора идти рисовать.

– Но мне нечем заняться! – взмолилась я.

– Ну, сходи поищи Майкла. Он, кажется, нашёл способ получать удовольствие от жизни.

С этими словами мама вышла из кухни и по подъездной аллее направилась в церковь.

После долгих часов на жаре за чтением «Обитателей холмов», когда я изо всех сил пыталась не думать о Хелен и развалинах её дома, вид Майкла, выходящего из леса, вызвал у меня приступ настоящего ликования. До ужина оставалось всего ничего, и я, заложив книгу травинкой, радостно бросилась ему на встречу.

– Смотри, какого я поймал палочника! – Майкл торжествующе помахал банкой у меня перед глазами, но я ничего не увидела, кроме какой-то сухой веточки. – Классный, да?

Только тут до меня внезапно дошло, что у веточки есть глаза и ноги. Попятившись, я закричала:

– Не смей тащить в дом эту гадость!

– Она тебя не обидит, – улыбнулся Майкл существу в банке. – Их очень трудно заметить, но тот палочник пошевелился как раз в тот момент, когда я смотрел на него. Замечательный пример естественной защитной окраски.

– Похоже, ему повезло. – Стараясь не слишком приближаться к великому натуралисту, я рассказала ему о старом доме.

– Хизер говорит, это дом Хелен. И у неё на шее цепочка с медальоном. Она утверждает, что это Хелен ей его подарила. Слышал бы ты, как Хизер с ней говорила, – не думаю, что она придуривается. Мне кажется, Хелен правда там есть. Клянусь, я её почти своими глазами видела!

Из меня полилось всё, о чём я не могла рассказать маме. Майкл слушал меня с непроницаемым видом. Наконец он прервал меня.

– Да заткнись уже, Молли! – проговорил он. – Слышала бы ты себя! Этот ребёнок тебя дурачит, а ты повелась!

– Нет, Майкл! – в ярости крикнула я. – Тебя там не было, ты не видел Хизер и не слышал, как она говорила! И на кладбище тебя не было!

Майкл поднял банку и посмотрел на своего палочника.

– Покажи мне этот дом, – сказал он.

– Сегодня уже поздно. Пора ужинать, а потом стемнеет уже.

– Значит, завтра утром покажешь. Сразу как встанем. – И он ухмыльнулся мне сквозь стекло банки. – Всегда мечтал изучить дом с привидениями. Только подумай: вдруг там в подвале зарыто сокровище или ещё что-нибудь в этом роде!

– Я внутрь не пойду и тебе не советую. Стены могут в любой момент обвалиться.

– Ты жуткая трусишка, вот ты кто. – Майкл помахал у меня перед носом своей банкой, и я отшатнулась. – Ты боишься жуков, кладбищ, заброшенных домов – всего на свете.

Пока я соображала, что ответить, на пороге кухни появилась мама.

– Ужин готов, – позвала она нас.

Как обычно, говорили в основном мама и Дейв. Но, когда мы уже доедали сладкое, он обернулся к Хизер:

– Говорят, вы с Молли нашли в лесу заброшенный дом.

Хизер метнула в меня злой взгляд и кивнула:

– Это я его нашла, а не Молли, – проговорила она, не переставая жевать.

– Хм. Ну, по описанию это место кажется неподходящим для игр. Давайте-ка, девочки, вы будете играть где-то поближе к церкви?

Хизер пожала плечами.

– Вовсе оно не опасное. Там красиво. – И она одарила отца одной из самых очаровательных своих улыбок. – Ты же знаешь Молли. Ей везде опасность мерещится.

Дейв рассмеялся, а мама улыбнулась.

– Тут с ней не поспоришь, – сказал он, обращаясь к маме.

– Ну, дом выглядит так, что может в любой момент рухнуть, а пруд, похоже, глубокий.

– И что? – уставилась на меня Хизер. – Я умею плавать. Что со мной там случится?

– Может, мы все вместе сходим туда и посмотрим, – предложила мама, улыбаясь нам с Хизер. – А пока почему бы вам не поиграть где-то поближе?

Хизер спрятала лицо за стаканом молока, но тут я заметила небольшой горбик у неё на груди под футболкой.

– А как насчёт медальона? – спросила я. – Ты про него папе рассказывала?

– Какой ещё медальон, милая? – Дейв перегнулся к ней через стол, но Хизер увернулась от него и прикрыла рукой холм на футболке.

– Это просто старое украшение, – сказала она, вытаскивая цепочку из-под футболки и поднимая вверх потускневший медальон в форме сердца. – Я нашла его в траве у пруда.

Майкл смотрел на меня, приподняв бровь. Я знала, о чём он думает: «Бедная Молли, опять её одурачили».

– Надо же, какой милый, – улыбнулся Дейв. – Уверен, Джин сможет его начистить, так что он станет как новенький.

Мама потянулась за медальоном, но Хизер снова спрятала его под футболкой.

– Мне он и таким нравится, – сказала она.

– Он открывается? – спросила мама. – Люди обычно хранят в таких фотографии или пряди волос.

Хизер покачала головой:

– Он помялся, поэтому больше не открывается.

– Можно мне ещё кусок пирога? – спросил Майкл, и ужин продолжился как ни в чём не бывало.

Никто больше не сказал ни слова ни о доме, ни о медальоне.

* * *

Проснувшись на следующее утро, я увидела за окном серые облака и капающую с листьев воду. Ночью прошёл сильный дождь, и, похоже, он кончился лишь ненадолго. Натягивая джинсы и рубашку с длинными рукавами, я подумала, что в такую погоду мне вряд ли придётся вести Майкла к заброшенному дому. Даже он не захочет бродить по мокрой траве и месить грязь на полянах.

Но я ошиблась. Майкл ждал меня за кухонным столом. Перед ним стоял недоеденный завтрак, а на спинке стула висел дождевик.

– Я уж думал, ты собираешься весь день дрыхнуть, – сказал он с упрёком.

– Майкл, дождь надвигается. Неужели ты правда куда-то потащишься в такую погоду?

– Прогноз погоды говорит, что вероятность дождя – всего тридцать процентов, – откликнулся он. – Или ты воды тоже боишься?

Я смерила его хмурым взглядом и налила молока в хлопья.

– А где Хизер?

– Обогнала нас. – Майкл хихикнул. – Наверное, побежала предупредить Хелен, что мы идём в гости.

– Обхохочешься.

Пока я завтракала, он читал комиксы, и мы молчали. Помыв посуду, я натянула дождевик, и мы вышли на улицу.

– Надо по тропинке дойти до коров, перейти ручей и потом пройти через лес, – пояснила я.

Мы молча шли по воде, которая поднялась