В моей смерти прошу винить… - Александр Варго

– Что это? – спросила Света и, не дождавшись ответа, принялась читать.

– Что случилось? – повторила свой первый вопрос Федотова после того, как прочитала заявление об увольнении.

– А ты не знаешь?!

Света посмотрела на бывшую подругу.

– А должна?

«Должна, Светочка, должна. Должна и знаешь. По крайней мере, тебе очень хочется верить в то, что ты знаешь причину недовольства своей соперницы».

Света поймала себя на мысли, что впервые за тридцать девять дней ожидания она подумала о ней как о сопернице.

– Ну и сука же ты, Светка! – выпалила Лена и сделала шаг к столу.

На короткий миг Федотовой показалось, что Суханова кинется на нее, но Лена заплакала и выбежала из кабинета.

– Никакая ты мне не соперница, – со злорадной улыбкой на лице произнесла Света и подписала заявление.

Не сказать, что это было для нее сюрпризом, но… Да она едва не описалась от счастья. Перед ее дверью, запрокинув назад голову и закрыв глаза, на спортивной сумке сидел Олег Суханов. Света взяла себя и мочевой пузырь в руки, подошла к мужчине и присела к нему.

«Он теперь мой. Мой Олежка… Стоп! Я еще поломаюсь для приличия».

– Думал, не дождусь тебя, – произнес Олег.

Желание побыть недотрогой быстро улетучилось, когда Суханов открыл глаза и улыбнулся.

– Главное, что я тебя дождалась. – Света нежно поцеловала его в нос, потом в губы.

Они вошли в квартиру и тут же направились в спальню.

Ночью, когда Олег тихо посапывал, отвернувшись к стене, Света лежала на спине, улыбалась и смотрела в потолок. Ее переполняли чувства. Наконец-то у нее есть тот, кто будет любить ее, ждать с работы, переживать, когда она задержится у подруги.

«Какая, к чертям собачьим, подруга?! Ты у одной-единственной только что отобрала мужа! Забудь, Лена для тебя потеряна».

«А почему подругой должна быть именно она?!» – попыталась возразить сама себе Федотова.

«А кто? Много у тебя подруг было в школе? А в институте? Да если хочешь, Суханова с тобой дружила только из-за каких-то своих интересов!»

Лена пришла устраиваться к ней в салон года два назад. Да, как раз перед Восьмым марта. Как они начали дружить, Света не помнила. Наверное, Лена с Олегом пригласили ее на дачу. Потом каждый праздник вместе. Да что там праздник, практически каждые выходные. Она стала членом их семьи. А что взамен?

Теперь, лежа в постели, Света понимала, что должна была давать что-то взамен.

«Светик, можно я пару дней отлежусь? Что-то перебрали мы с тобой вчера», – вспомнила Федотова.

И еще:

«Свет, а почему это Лидке только богатенькие достаются, а я в «Экономе» все время горбачусь? Я ведь тоже мастер не хуже ее, а то и лучше».

И еще:

«Светик, я там премию не заработала?»

«Черт, да она мной пользовалась! Ну что ж, подруга, попользовалась – и хватит! Значит, правильно я у тебя мужа увела».

Правильно или нет, но Федотовой было немного не по себе.

– Не надо, – прошептал Олег.

Света повернулась к нему. Он так же лежал, отвернувшись к стене.

– Пожалуйста, – снова шепот.

– Олег, – тихо позвала Света.

– Я не хочу! – вскрикнул мужчина и подпрыгнул на кровати.

Он осмотрелся и, поняв, где находится, облегченно вздохнул.

– Что-то приснилось? – обеспокоенно спросила Света.

Вдруг ей отчетливо увиделся покойник с мертвыми глазами, приснившийся ей в ночь после похода на кладбище.

– Да, – ответил Олег.

Света ждала, что он расскажет о своем сне, но он молчал.

– Хочешь, я сделаю тебе чаю?

– Нет. Давай спать, – сказал Суханов и отвернулся к стене.

Они так и не уснули до рассвета, но друг другу не сказали ни слова.

Развод Олега и Лены не затянулся. Лена поступила благоразумно – дала бывшему мужу развод и уехала к родителям куда-то под Тамбов.

– А давай распишемся, – предложил как-то за ужином Олег. – Сыграем небольшую свадебку персон на восемьсот, – продолжал он гнуть свое, не обращая внимания на смех Светы. – Закатимся на Гавайи на целый месяц.

– А это мысль, – успокоившись, проговорила Федотова. – Только нам придется ограничиться десятью приглашенными и медовой неделей в «Искре» под Звенигородом.

– Ну, «Искра» так «Искра». Главное, мы вместе – ты и я.

И тут впервые за два месяца совместного проживания Свете вдруг показалось, что это его «ты и я» звучит как-то навязчиво. Нет-нет! Она очень хотела всего этого, и говорил он очень искренно, но было в этом что-то… что-то… Будто тебе предлагают очень вкусное блюдо (пальчики оближешь и все такое), но ты съел уже шесть порций. Нет, ты все еще хочешь и, возможно, даже съешь еще после слоновьей дозы слабительного, но сейчас ты уже не можешь и поэтому вежливо отказываешься.

«Черта с два я от него откажусь! Ты и я! Навеки!»

В ту же ночь она увидела кошмарный сон. Она снова раскапывала могилу, снова ломала ногти и слушала жуткий стишок-заклинание. Снова нитки, гроб и глаза мертвеца. Только теперь покойником был ее Олежек. И заклинание говорил не он. Олег вообще ничего не смог бы сказать потому, что его рот был зашит. Стишок читал кто-то сверху. Света вывернулась. Из-за обмотавших все тело ниток это ей удалось с трудом. В сером прямоугольнике над головой она увидела черный силуэт.

– Если поможешь мне с судьбой, – человек зачерпнул в лопату земли, – отплачу своей душой.

Федотова вскочила с кровати и начала стряхивать с себя воображаемую землю.

– Не надо! – закричала она. – Я не хочу! Пожалуйста!

– Света, что с тобой? – Олег сел на кровати и обеспокоенно посмотрел на подругу.

«Я дома!» – Федотова опомнилась и села рядом с Олегом.

– Что-то приснилось? – Суханов обнял ее.

– Да. Кошмар. Просто кошмар, – сказала Света и вздохнула.

– Моя ты бедненькая. Ну, иди ко мне. – Слащавый тон мужчины немного раздражал, но Света прильнула к нему и поцеловала.

После занятия любовью, лежа без сна, Федотова второй раз за сутки подумала о «вкусном блюде» и поняла, что у нее «от переедания» скоро начнется изжога. Настоящая изжога.

Свадьбу назначили на третье февраля. Двадцать седьмого января Олег напился. Света вернулась из салона в семь вечера и с порога поняла, что у них гости. Олег очень шумно кому-то рассказывал о том, что он скоро женится на «любви всей своей жизни». Света стояла в коридоре и улыбалась. Мысли об изжоге от вкусного блюда больше не приходили к ней в голову. Она снова обожала его и не могла без него жить. Один момент ее все-таки сейчас огорчил – ее Олежка оказался пьющим.