В моей смерти прошу винить… - Александр Варго

На рассвете Света уснула, уронив рюмку и едва не опрокинув бутылку с остатками водки. Ей снилось кладбище. Она снова лежала в могиле, только теперь лицом к прямоугольнику неба. Кто-то был наверху. Тень пробежала сначала по одному краю, затем по другому. Комья земли упали Свете на грудь, но она их не чувствовала, будто тело одеревенело или она умерла.

– Эй! – крикнула девушка. – Кто здесь?

В проеме показалась голова и снова исчезла.

– Эй!

Через миг к ней на грудь вместо земли упал конец веревки, и над ней снова появился темный силуэт человека.

– Держись за веревку, – прошептал Олежек. Ее Олежек!

Она взялась, и ее потянуло вверх. Света вывернулась и посмотрела на дно могилы. От ее ног и до дна было метров десять, не меньше. Оттуда ей улыбался мертвец. Он вскочил и словно таракан пополз по стене ямы за ней. Федотовой показалось, что могила бесконечна.

Ей оставалось только уцепиться за протянутую руку Олега, когда хозяин могилы схватил ее и потянул вниз. Света не отбивалась, она просто смотрела на происходящие метаморфозы с веревкой и рукой. Они теперь были одним целым, продолжением друг друга. Вдруг веревка натянулась, как струна, и произошло то, что в нормальной ситуации здоровый мозг не мог воспринять без ущерба для психики. Веревка потянулась, рука, а затем и все тело Светы, словно старый свитер, полезло единой нитью вслед за веревкой. Ряд за рядом. Света закричала и проснулась.

Кухонный стол, на котором она уснула, стоял на своем месте, а напротив нее сидел Олежек.

– Ты их тоже видишь? – Он поставил перед ней стопку и налил водки.

– Кого? – не поняла Света.

– Плохие сны, – как-то зловеще произнес Олег.

Света взяла рюмку и выпила. Если сейчас придется что-нибудь рассказывать, то она расскажет все, от начала и до конца. От похода к ворожее до его появления в ее квартире. Но ей не дал Олег – как только она открыла рот, он заговорил:

– Я почти каждую ночь… Да, наверное. Просто, когда пьяный, я не уверен, что вообще хоть что-нибудь вижу. Каждую ночь я вижу себя в могиле. Ну, понимаешь? Будто я лежу в гробу без крышки и вижу прямоугольник ночного неба. Почему ночного?

Света подумала, что он спрашивает ее, и пожала плечами. Но Олег не обращался ни к кому, он повертел в руках наполненную рюмку, потом выпил и продолжил:

– Почему ночного? Ведь хоронят же до обеда. И почему без крышки? И почему я? Почему я?! – Он налил Свете и себе. Руки заметно дрожали. – Я, наверно, скоро умру. Я скоро умру?

Теперь он спрашивал у Светы. Олег смотрел ей в глаза и ждал ответа. А что она могла сказать? Я, эгоистичная сука, захотела тебя? Или прочитай ему стишок, а, Света? Прочитай.

Мой Олег, любимый нежно,

Связан нитью из одежды.

– Я лежу в гробу, – не дождавшись ответа, снова заговорил Олег. – И вдруг на мне начинают шевелиться, словно черви, нитки. Представляешь? Каждая ниточка, будто мои одежды свиты из сотен тысяч червей, поднимая свою крохотную головку, тянется к прямоугольнику наверху. Потом появляется воронка… Она появляется всегда. Понимаешь? Воронка затягивает меня. Каждый раз она затягивает.

Он замолчал, налил еще водки, теперь только себе, и выпил.

– Да, – только и смогла сказать Света. – Может, пойдем куда-нибудь сходим?

– А зачем? – Олег поднял на нее мокрые от слез глаза. – У нас ведь все есть. – И разлил по рюмкам.

Свадьбу по причинам, от них не зависящим (так успокаивала себя Света), перенесли на июль. Сны прекратились, и вроде бы началась нормальная жизнь. «Золушку» все-таки подожгли, и Свете мало того что ни черта не заплатили по страховке, так еще и обвинили в мошенничестве. Суды, слезы, и снова процессы… Впервые за все время ей было не до Олега.

Апелляционный суд оставил приговор без изменения, то есть Света должна была выплатить восемьсот шестьдесят шесть тысяч рублей государству и двести тысяч страховой компании. Неплохой повод напиться, не правда ли? Что она и собиралась сделать. Заехала по дороге домой в супермаркет и взяла все, что для этого требуется.

Но выпить ей так и не удалось. По крайней мере, в этот раз. Как только она вошла в квартиру, сразу же поняла – что-то случилось. Света, не разуваясь, прошла в спальню. Олег лежал у кровати в позе эмбриона и всхлипывал. Она не понимала, что могло довести ее суженого до такого состояния, подбежала к нему. И тут началось. На потолке над ними появилось черное влажное пятно; Света завороженно смотрела на разрастающуюся лужу. Потом черная жижа колыхнулась, будто в нее кинули камень, и тут же круги замерли. Света не отрывала глаз от чуда. Иначе как нарушением законов физики это назвать было нельзя. Лужа снова колыхнулась, и круги, вместо того чтобы расходиться, закрутились. Олег снова вскрикнул и потерял сознание.

«Вот что он видит каждый день, – подумала Света. – Это та самая чертова воронка».

Воронка исчезла так же быстро, как и появилась. Когда все закончилось, Света вскочила и начала бегать по квартире в поисках телефона. Потом сообразила, что он у нее в руке, быстро набрала 112 и вызвала «Скорую».

Дни без Олега тянулись бесконечно. Единственной отдушиной был алкоголь. Кошмары если и снились, то Света не помнила ничего из увиденного. Олега забрали в психиатрическую больницу № 2, он не разговаривал. Его обкалывали успокоительным. Света пару раз приходила к нему, но видела своего Олежика только через небольшое пуленепробиваемое окошко. Жизнь закончилась.

– Ну что, Золушка? – спросила сама у себя Света и налила очередную рюмку. – Теперь от тебя и плохо пахнет, и ты… – она осмотрела свои вещи, в которых уже неделю ходила и спала, – и ты плохо одеваешься.

Она выпила и снова налила.

– Пробили твои двенадцать часов, и чары улетучились… – Света хмыкнула и заглотнула содержимое рюмки.

«А может, меня прокляли?!»

Мысль, не лишенная смысла, как ей тогда показалось, словно ураган ворвалась в ее не обремененный светлыми раздумьями мозг. Света вскочила и в чем была отправилась к ворожее.

– Что это?! – с порога спросила Света.

– Извините? Я вас не совсем понимаю. – Ведьма встала.

– Я тебя спрашиваю: что ты сделала со мной?!

– Кладбищенский приворот? – спросила колдунья, хотя уже знала ответ.

Света кивнула, хозяйка кабинета села и предложила присесть гостье.

– Некогда мне здесь с тобой рассиживаться…

«А куда ты спешишь, Золушка? Залить глаза?»

– Присаживайтесь, – произнесла ворожея тоном, не терпящим отказа.

Когда Света упала в кожаное кресло, ведунья начала говорить. Тихо и ласково, будто она беседовала с несмышленым ребенком или сумасшедшей.

– В общем, вы не стали исключением.

– Что это? – как попугай повторила Света.