Скорая 2025 - Константин Мазуренко

***

Гости собирались. До обозначенного события оставалось 15 минут, Глафира вошла в зал медленно и величественно, как только это можно было совершить в кроссовках, брюках и обычном оверсайз свитере.

– Дорофей! – заорала она мысленно на всю Вселенную.

Заинтересовал этот звук только двоих, как и ожидалось.

– Глафира? – отозвался Дорофей мысленно. – Что ты делаешь?

– Ты привел меня в эту организацию! – так же мысленно с вызовом отвечала Глафира. – Ты научил меня всему, что я умею. Я отдала этой стране всю свою жизнь! Ты предал меня! У меня ничего не осталось! У меня нет по твоей милости ни дома, ни семьи, и родина от меня отказалась! – честно истерила Глафира. – По твоей милости я отправляюсь на свалку истории! Кому я нужна теперь? Я ничего не умею, кроме как спасать тупиковых, которые не хотят жить! И я не хочу, чтобы ты жил и радовался жизни без меня! Ты пойдешь вместе со мной!

– Здесь дети! – простонал Дорофей.

– Меня не интересуют эти дети, потому что по твоей милости не может быть своих, не могу смотреть, как они все радуются, эти мамаши! И ты здесь, и ты не сможешь остановить меня, потому что я тебя презираю, и любовь твою немощную презираю, которая не может ничего изменить, и страну твою, которая отказывается от тех, кто ей служил. Насладись жизнью в последнюю минуту или покайся, что тебе ближе! У тебя минута.

– Последнее желание, можно?

Глафира опешила.

Дорофей подошел и поцеловал ее. Глафира не сопротивлялась.

– Не работает! Это ничего не меняет, – со всей тоской, на которую только была способна, сбросив мимолетное желание остаться, констатировала Глафира. – Поздно! Я так долго ждала этого, что желание перегорело! Хилая уловка! Слишком поздно! 40, 39...

– Что ты хочешь? Чего реально ты хочешь? – понимая, что это их последняя минута, взмолился Дорофей.

– Ты плохо знаешь женщин! Когда точка невозврата пройдена и уже закрыты все желания, не остается ничего, что из земного могло бы заставить изменить решение.

38, 37, 36, 35, 34 – мысленно считала Глафира, закрыв глаза и думая параллельно:

«Наконец-то это все закончится, и не надо будет больше спасать никого, встречусь с Богом, он мне простит мой последний поступок, потому что я спасла ровно столько людей, сколько в этом зале. Но эти-то будут убитыми, а я спасала суицидников…»

Держа за плечи Глафиру, Дорофей слушал ее мысли.

– Стой! Ты же убиваешь себя! Почему Он вдруг тебя простит?

– Значит, не простит! Всё равно уже! 33, 32, 31, 30…

– Стой, – вмешался голос второго, кто услышал ее вопль. – Так не бывает! Всегда есть возможность найти выход и повод, чтобы жить!

Глафира вырвалась из рук Дорофея и, обогнув его, нашла взглядом того, кто с ней говорил.

– Да кто бы говорил! – мысленно воскликнула она через мгновение сканирования. – Друг по несчастью! У тебя в руках у самого-то что? Я подойду! Давай договоримся, чтобы кто-то один? Чтобы французы не пострадали! Стой! Ты же… Тоже из Скорой! – выпучила глаза Глафира. – Я и не сообразила от шока. И ты будешь меня лечить? Давай, на счет 10. Я считаю. Устроим здесь фейерверк. И рванем вместе, полквартала снесем. Хотя французов, наверное, жалко…

– Так не может быть, чтобы не было повода жить! – включилось наконец чувство профессионального самоуважения у смертника напротив. Его не могла не задеть ситуация, при которой человек рядом уходил из жизни по собственной воле. Это было его профессиональным долгом – спасать таких, и он не мог спокойно стоять и смотреть на это.

– Ну, у тебя же нет повода жить! – с вызовом спросила Глафира. – Вроде не первый день в Скорой! Ты же в моей команде теперь! Ладно я, женщина, у меня все просто: любви нет и пошел весь мир нахрен тогда! Но ты-то мужик! У тебя все должно быть сложнее… Хотя, какая мне разница! – махнула рукой Глафира и ушла в себя.

– Ты скольких спасла? – соображая, чем зацепить, спросил мужчина, оттягивая время конца жизни у человека напротив.

– 470 человек, не считая монаха и казашку-мусульманку. Они не входят в счет.

– Монаха вытащила? – удивился мужчина.

– Да, только под своим именем!

– Без Скорой? – реально удивился смертник. – Как так?

– Да! Там зашкаливало уже под 10 000 баллов из 1000 возможных, еле потом очухалась!

Мужчина, изумившись, покачал головой.

– Процент отказов? – поинтересовался он.

– Честно? – переспросила Глафира.

– А куда уж врать в последнюю минуту!?

– Ноль восемь и ни одного, кто прошел мимо!

– Ого! – удивившись такому, одобрительно покачал головой стоящий напротив.

– Глафира, – протянула руку Глафира.

– Фернандо! – ответил мужчина на рукопожатие, обрадовавшись знакомству с таким профессионалом, даже не задумавшись о том, что совершил.

– А ты скольких вытащил?

– Больше пяти тысяч… – отозвался смертник, вспоминая свой пройденный путь.

– Не может быть! – присела от изумления Глафира.

Дорофей давно стоял в сторонке и наблюдал, стараясь не дышать и даже не думать, чтобы не мешать этому мысленному поединку.

– Может! – кивнул Фернандо, улыбнувшись.

– Процент отказов?

– Десять.

– Неплохо, неплохо! И ты всегда в Скорой…

Фернандо кивнул, понимая, что торопиться особенно некуда, и у них обоих еще есть время.

– А ты знаешь! Я когда привезла монаха в монастырь, мне один явившийся с того света рассказал странную вещь! Если не брать вознаграждение за содеянное здесь в виде денег и дофамина, то можно получать вознаграждение в Вечности. За каждого! Прикинь! Если бы мы еще спасли столько же, то рай нам с тобой был бы обеспечен. Он сказал, надо только отказаться от имени в Скорой. Стрёмно, конечно! Как оказаться без денег? Да и я после монаха в больничке десять дней провалялась. Но он был там мощный, должна я тебе сказать, зашкаливало по баллам!