Возвращение - Бентли Литтл

– Давайте прогуляемся.

Мелани улыбалась, и Глен понял, что она догадалась о его проблеме. И вдруг смутился.

– Если вы…

– Да ладно, – со смехом сказала она. – Я видела ваше лицо. Вы не ждали гостей. Вы мужчина. Этого достаточно?

Его губы растянулись в робкой улыбке.

– Там свинарник, – признал он.

– Я все равно не горю желанием увидеть вашу комнатушку в мотеле. Давайте я покажу вам город.

С самого начала у них сложились непринужденные, дружеские отношения, как на работе, так и во время поездок в ее пикапе, но теперь, в неформальной обстановке, он опасался, что возникнет неловкость. Ничего подобного. Мило болтая, они прошли мимо магазина подержанных машин, мимо ресторанчика «Дайри Куин» и оказались в центре города.

Глен вытер пот со лба. Они прошли чуть больше квартала, а он был уже весь мокрый.

– Никак не привыкну к этой жаре.

– Да, лето знойное, – согласилась она.

– Но все равно это здорово! Я хочу сказать, что мне не с чем сравнивать. По пути в музей искусств Лос-Анджелеса я видел археологов, которые ковырялись в грязи у битумных озер Ла-Брея, но ни разу так близко не сталкивался с археологией, как здесь. Это интересно.

– Да, – сказала Мелани. Она ответила ему вежливой улыбкой, которая быстро погасла.

– Вы так не думаете?

– Я этого не сказала.

– Вы не обязаны говорить.

Они пошли дальше.

– Что случилось? – настаивал он.

– Ничего, – она покачала головой.

– И все-таки?

– Я же вам ответила. Ничего.

– Все дело в том осколке керамики с вашим портретом?

Мелани не ответила.

– В нем, да?

– Ну… не только.

– Тогда в чем же?

Она тяжело вздохнула.

– В этом поселении пуэбло есть что-то странное.

Глен почувствовал прилив адреналина – пульс его слегка участился. По голосу Мелани он понял, что имеет в виду девушка. Сам Глен ничего не чувствовал; откровенно говоря, он не верил в сверхъестественные и паранормальные явления. Но рисунок на глиняном черепке, хотя и грубый, был ужасно похож на Мелани.

– Что вас привело к такому выводу? – спросил он.

– Мы нашли другие предметы, другие артефакты, не характерные для этой культуры или просто… неправильные.

– Например?

– Две недели назад Бак нашел фигурку, вырезанную из камня. Это был не тотем, не бог, не демон или какой-нибудь дух, как большинство остальных. Женщина, обычная, ничем не примечательная женщина анасази, одетая в повседневную одежду… Только ее лицо было искажено, и его выражения я не могу даже описать. Такой жуткой резьбы я еще не видела. – Она указала на свои обнаженные руки. – У меня мурашки появляются на коже, когда я о ней думаю… Но это еще не всё. Она была завернута в истлевшие перья, скрепленные полосками украшенной бисером кожи, словно фигурку использовали в каком-то шаманском обряде. К нижней части фигурки кожаным шнуром была прикреплена мумифицированная ладонь младенца.

– Господи, – выдохнул Глен.

Мелани кивнула.

– Джуди и Рэнди нашли лошадиную челюсть, до такой степени деформированную, что поначалу мы даже не поняли, что это. Обнаружили ее в куче мусора – яме, заполненной объедками и сломанными предметами домашнего обихода. Во-первых, лошадиной челюсти там вообще не место, а эта штука… она выглядела как челюсть монстра. Они также нашли – я понимаю, что это абсурд, но я ничего не выдумываю – кожаный мешочек с греческими монетами, а рядом с ним – предмет, который мы с Элом идентифицировали как саксонскую детскую игрушку. Датируются они приблизительно тем же периодом, что и поселение пуэбло, и хотя кто-то мог оставить их позже, это маловероятно. Судя по их расположению и нетронутому грунту на месте находки, эти предметы были в поселении, когда его покинули жители. Но, насколько нам известно, анасази не имели никаких контактов с греками или саксонцами и даже не знали о них!

Мелани облизнула губы.

– А потом… мой портрет. Находить бессмысленные или необъяснимые предметы, пролежавшие в земле несколько сотен лет, – ощущение довольно неприятное. Но когда один из них касается тебя лично, – это… это… – Она беспомощно покачала головой. – Не знаю, как это описать. Хуже всего. Начинаешь думать, что цель – это ты. Гадаешь: может, это простое совпадение, а может, вроде того, когда оживает древняя мумия, а ты являешься реинкарнацией какой-то принцессы, за которой явилось чудовище…

– А что говорит Эл?

Она пожала плечами.

– Он выглядит взволнованным, но боюсь, больше из-за редких находок, которые помогут ему защитить это место. Похоже, Эл не видит тут ничего необычного. Кто знает, может, он и прав…

– Но вы так не думаете.

Мелани пожала плечами.

– Он кое-что рассказывал мне в понедельник, когда в первый раз привозил сюда. Говорил, археологи считают, что анасази были предками других племен, но писатели-фантасты уверены, что произошло нечто таинственное. И Эл, похоже, на стороне писателей. Может, он разрабатывает новую теорию, объясняющую исчезновение анасази, и не хочет делиться своими мыслями до публикации?

– Вполне логично, – согласилась Мелани.

– Может, все эти находки подтверждают его теорию. Может, поэтому он так взволнован…

– Надеюсь. По крайней мере, это менее зловещий вариант.

– Значит, вы не собираетесь бросать?

– Бросать? – нахмурилась Мелани.

– Я подумал, вам страшно…

– Этим меня не испугаешь. Жутковато, признаюсь, но раз уж я взялась за дело, то должна его закончить. Кроме того, я хочу разобраться, что происходит.

– Хорошо, – улыбнулся Глен.

Мелани начала что-то говорить, но потом умолкла и тоже улыбнулась.

Какое-то время они шли молча, но не испытывали неловкости. Теперь они были уже в центре города, на старой главной улице – в отличие от новой, на ней не было бензоколонок и ресторанов фастфуда. Мелани показала ему старый отель «Бауэр», в котором теперь разместились кабинеты врачей и стоматологов, а также несколько разоряющихся бутиков. Она показала ему бывший офис шерифа, переделанный под антикварный магазин; предание гласило, что Док Холлидей^[2] был вынужден провести там один вечер по дороге в Тумстоун. Потом они остановились у кондитерской «Эллис», оставшейся неизменной с начала 1900-х годов и даже не сменившей владельцев. Мелани явно была постоянным клиентом – она купила жестянку лимонных леденцов, какие Глен видел только в детстве.