Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

поставил на подгибающееся от слабости и головокружения ноги. У самого у него стоял туман в голове. Соня оперлась руками на стенку кабинки под щекотными жесткими струями. Но руки тоте не слушались ее. Тогда клод поднял ее, прислонил спиной к стеклянной стенке и медленно, длинно вошел свои разбухшим жезлом в излившееся к тому времени влагалище. О-о-о-ох сопровождалось звоном стекла в кабинке и восторженными, испуганными взвизгами Сони, которая сползала спиной по стенке, а внутренностями по члену.

Клод перешел от медленного темпа к быстрому, потом снова к медленному и Соня кричала ему почему-то «Но, но». Хотя надо бы кричать «ес» по правилам «взрослого» кино. Потом она набирала в горло воздух и не могла выдохнуть. А он выдал громкий звук носом и подставил лицо с открытым ртом под струи воды. Они оказались довольно горячими. Впрочем, никто из них этого даже не заметил.

Потом, когда Клод прослушал то, что получилось, он пришел к выводу, что это мало похоже в изначальном варианте на ту музыку, которую сыграл на виртуальных ипнструментах им Влад перед тем, как они обмыли музыку за столом, а потом и в душе.

Он разбудил Соню. Она к тому времени уже спала с мокрыми спутанными волосами, укрытая лишь мокрым полотенцем.

– Надо не только перекладывать вздохи на музыку, но и попросить, чтобы со сдвигом по фазе на музыку он накладывал и подлинные звуки. Тогда «белая мелодия» для рэпа станет более насыщенной, густой.

Соня не о ткрывала глаза, но явно проснулась.

– Поняла: не «или», а «и». «То и другое и можно без хлеба», как говорит в мультфильме Вини Пух.

Супруги обнялись и поцеловались смачно, но, скорее, поздравляя друг друга с идеей. По дружески.

Но от поцелуя Соня проснулась окончательно и вдохновлено начала целовать Клода в шею. У него защикотало в горле и он промычал что-то нечленораздельное. Тут Соня включила свой телефон на запись звуком и опрокинула мужа с боку на спину. Сперва она покусывала ему нижнюю губу, потом вошла языком в рот.

Голова у него сразу поплыла, внизу все вздыбилось. И его дрогнувший член Соня придавила рукой, не давая ему высоко восстать. Потом поместила между грудей и сжала их на нем. И начала двигать грудью, все еще прижимая пружинистый орган вниз.

Клод умолял его «впустить», но Софья, не отвечая, лизала головку, пока прекрасная «дубинка» не распрямилась ей в лицо с неожиданной силой, брызгая, как вырвавшийся из рук садовника шланг для полива. При этом он заорал так, что Соня порадовалась, что сегодня никого нет в соседней спальне. Сама она больше оргазм не испытала, потому что она хотела «отплатить» за предыдущий восторг и экстаз, который испытала под душем.

Она едва успела выключить запись в телефоне, как Клод, наконец, засопел сонно. А Соня вышла голая на лестницу, потом – на крышу и стоя стала смотреть на звезды и море. Внутри нее звучали строчки:

Нет ничего, что за него я не отдам

Лишь бы он был со мною и во мне

Пусть на краю, пусть лишь на миг

Но были «мы» и может, будем «мы».

Если за счастье надо заплатить – то так и быть

Пускай исчезнем в черной мы дыре

На полюсах перевернется свет:

Мы были с ним.

И, может, будем с ним

И если за любовь одна лишь смерть цена

Пусть будет мной заплачена она.

– Ого, – испугался ее слов, прозвучавших как молитва, устремленная в небо, ангел Софьи.

– Взятка Богу, – иронично переспросил Ангел Клода у сониного.

– Отдать душу Богу при жизни – не самое худшее, что может быть, – «отбрил» его коллега.

На небе распахнулась дверца в чертоги Архангела Салафиила, в чьей компетенции учить людей молиться в уместном тоне, в зависимости от ситуации. Ангелы Сони и Клода благоговейно уставились в его удивленное лицо.

– И эта хочет заплатить за любовь смертью. Во-первых, платить никто не просит. Любовь – это подарок, а не кредит. – Успокоительно похлопав по плечу испуганного Ангела Софьи, сказал Архангел.

– Но она будто молилась так, что ее можно понять в том смысле, что она предпочла бы умереть прямо сейчас.

– Просто Софья предчувствует, что вы понаписали ей такого, что лучше бы это не переживать.

– Но ведь как же иначе быть с Президентом Татарстана? – робко уточнил Ангел Софьи.

– У татарина Рината сын родился, хоть и не от Софьи. Так почему президентом Татарстана не может стать он? Это ему и прописано – не вами, а его Ангелами, в книге судьбы этого ребенка.

Шторы туч задернулись на небесном чертоге. Ангелы проводили Соню спать. А в саду, как громом пораженный, остался стоять Влад. Он вышел в сад в порыве вдохновения и увидел на крыше нагую фигуру Сони под Луной. И, подготовленное сочинением музыки на ее стихи «Любимая, прости меня за то, что в твоей жизни все я и никто» сознание взвилось куда-то вверх, а не опустилось до секса. Он не знал, что это и есть Любовь. Просто чувство, пока ни на кого не направленное. Можно любить и саму любовь. И Влад полюбил любовь Клода и они, как некую общность.

На следующий день собрался совет за завтраком. Соня открыла банку тушенки и вывалила ее на сковороду, залив яйцами. Ее кулинарные способности никуда не простирались. Но и остальные гурманами не были. Мужчины оценили калорийность блюда и умяли сковородку. А сама Соня ела кашу на молоке, которую попутно рекламировала Фрэдику. Тот властным голосом сказал:

– Масло!

И Соня вспомнила, что в детстве в манку ее мама и правда добавляла масло и сахар. Но сахар мальчик не просил. Соня вынула из ящика стола планшет и по СКАЙПу вызвала свекровь. С момента приезда Клод с Соней появлялись в эфире только раз – сказали, что купили дом и пока будут по уши заняты. Клод обошел с планшетом все помещения – это уже для отца. Тот что-то помечал и уточнял – его хваленая практичность недремала.

И вот теперь Соня решила спросить у матери мужа можно ли в кашу малышу добавлять сливочное масло.

Роберта подскочила к компьютеру мгновенно, даже запыхалась.

– Ой, родная, как вы там?

– Впахиваем! Клоду заказали музыку к фильму, в котором использован сюжет его жизни.

Но я хотела узнать у тебя, не вредно ли Фрэдику масло. Он его просит.

– Организм сам себя диагностирует и всегда знает, чего ему не хватает. Если ради масла он