Мешок с костями - Стивен Кинг

Мы сели за столик для пикника, Джордж и Ромми — по однусторону, Мэтти и мы с Джоном — по другую. Кира устроилась во главе стола, настопке старых журналов, которые положили на пластиковый стул. Мэтти повязала ейна шею посудное полотенце. Кира согласилась на такое унижение по двум причинам:а) она была в новой одежде; б) посудное полотенце все-таки не слюнявчик.

Поели мы с аппетитом — салат, стейк (Джон говорил правду —лучшего стейка есть мне не доводилось), жареная кукуруза, торт на десерт. Ктому времени, когда мы добрались до торта, гром гремел совсем близко и задулгорячий ветер.

— Мэтти, если мне больше никогда не удастся так хорошопоесть, я не удивлюсь, — посмотрел на нее Ромми. — Премного благодарен за то,что пригласила меня.

— И тебе спасибо. — У нее в глазах стояли слезы. Одной рукойона взяла мою руку, другой — руку Джона. Пожала. — Вам всем спасибо. Если б вызнали, каково было нам с Ки до того, как… — Она тряхнула головой, вновь сжаланаши с Джоном руки, отпустила. — Но теперь все в прошлом.

— Посмотрите на малютку, — подал голос Джордж.

Ки откинулась на спинку стула, глазки у нее закрывались.Волосы вылезли из закрутки и падали на щечки. На носу белела капелька крема, кподбородку прилипло кукурузное зернышко.

— Я бьосила «фьизьби» пять тысять йаз, — сообщила нам Кира.— Я устала.

Мэтти приподнялась. Я остановил ее.

— Позволь мне?

Она, улыбаясь, кивнула:

— Если хочешь.

Я взял Киру на руки и понес к трейлеру. Гром загремел снова,низко, протяжно, словно зарычала гигантская собака. Я взглянул на надвигающиесятучи и краем глаза уловил какое-то движение: старый синий автомобиль медленнокатил по Уэсп-Хилл-роуд на запад, к озеру. А внимание я обратил на, негоисключительно из-за глупой наклейки на бампере. Такую же я видел в «Деревенскомкафе»: «НОГОТЬ СЛОМАЛСЯ — БЕРЕГИ ПАЛЕЦ».

Я поднялся с Кирой по ступенькам, осторожно повернулсябоком, чтобы не ударить ее головой о дверной косяк.

— Позаботься обо мне, — прошептала она во сне. И такаягрусть звучала в ее голосе, что у меня по коже побежал холодок. Она словнознала, что просит невозможного. — Позаботься обо мне. Я маленькая, мамаговойит, что я малышка.

— Я позабочусь о тебе. — Я поцеловал ее в лобик. — Неволнуйся, Ки. Спи.

Я отнес девочку в ее комнатку и положил на кровать. К томувремени она окончательно сомлела. Я вытер крем с носа, снял зернышко кукурузы сподбородка. Взглянул на часы: без десяти два. Старожилы собираются в Большойбаптистской церкви. Билл Дин в костюме и сером галстуке. Бадди Джеллисон вшляпе. Он стоит у церкви с еще несколькими мужчинами, которые решили покурить,прежде чем идти на службу.

Я повернулся. В дверях стояла Мэтти.

— Майк. Пожалуйста, подойди.

Я шагнул к ней. На этот раз мои руки и ее талию не разделялаткань. Кожа у нее была теплая, такая же шелковистая, как и у дочери. Онавскинула голову, чтобы посмотреть на меня, ее губы разошлись. Бедрами онаподалась вперед, а когда почувствовала ими кое-что твердое, прижалась к этойокаменелости еще сильнее.

— Майк.

Я закрыл глаза. Мне показалось, будто я распахнул дверь вярко освещенную комнату, где смеялись и разговаривали люди. И танцевали. Потомучто иногда кроме этого нам больше ничего не надо.

Я хочу войти, подумал я. Вот, чего я хочу, вот что я хочусделать. Позволь мне это сделать. Позволь…

И тут я осознал, что произношу все это вслух, быстро шепчуна ухо Мэтти, а мои руки так и ходят по ее спине, ощупывают позвоночник,лопатки, потом перемещаются вперед, чтобы охватить ладонями маленькие груди.

— Да, — ответила она. — Мы оба этого хотим. Да. Этопрекрасно.

Она подняла руки и осторожно, большими пальцами, вытерласлезы, смочившие кожу под моими глазами. Я отпрянул.

— Ключ…

Мэтти улыбнулась:

— Ты знаешь, где он.

— Вечером я приду.

— Хорошо.

— Я… — Мне пришлось откашляться. Я посмотрел на крепкоспящую Киру. — Мне было так одиноко. Похоже, я этого даже не знал, но я такмучился от одиночества.

— Я тоже. И я знала, что тебе так же одиноко. Пожалуйста,поцелуй меня.

Я поцеловал. По-моему, наши языки соприкоснулись, но полнойуверенности у меня нет. Но я запомнил, какая она была живая, энергичная.

— Эй! — позвал со двора Джон, и мы отпрянули друг от друга.

— Я рада, что ты наконец-то принял решение, — прошепталаМэтти. Она повернулась и убежала по узкому коридорчику. Когда она говорила сомной в следующий раз, не думаю, что она понимала, с кем говорит и гденаходится. В следующий раз она говорила со мной, когда умирала.

* * *

— Не буди ребенка, — услышал я ее слова, обращенные к Джону.

— Извини, не подумал, — ответил он. Я постоял еще с минуту,восстанавливая дыхание, протиснулся в ванную, плеснул в лицо холодной воды.Повернувшись, чтобы взять полотенце, я увидел в ванной пластикового кита.

Помнится, я еще подумал, что он, наверное, выдувает пузырииз дыхательного отверстия. Более того, мне в голову пришел сюжет детскойистории о ките, который при выдохе выбрасывает в небо огромный фонтан воды. Какже назвать кита? Вилли? Слишком уж просто. Вильгельм. То, что надо, — ивеличественно, и забавно. Вильгельм Кит-Фонтан.

Я помню, как над головой громыхнул гром. Помню охватившееменя счастье: я принял решение и теперь с нетерпением ждал ночи. Помню тихиемужские голоса, и такие же тихие ответы Мэтти: она показывала куда чтопоставить. А потом их голоса вновь зазвучали снаружи: они вышли из трейлера.

Я посмотрел вниз и увидел, что бугор на брюках заметно осел.Помнится, я еще подумал, что нет более смешного зрелища, чем сексуальновозбужденный мужчина, и я точно знал, что мысль эта уже приходила мне в голову,скорее всего в одном из моих снов. Я вышел из ванной, заглянул в комнатку Ки —она повернулась на бочок и все так же крепко спала, — зашагал по коридорчику. Ипочти дошел до гостиной, когда услышал выстрелы. Я сразу понял, что это негром. Мелькнула мысль об обратной вспышке в глушителе мотоцикла какого-нибудьюнца и исчезла. Я предчувствовал: что-то должно случиться… Но я ждал призраков,а не выстрелов. Роковая ошибка.

Пах-пах-пах! Стреляли из автоматического оружия, как потомвыяснилось, из «глока»[132] калибра 9 мм. Закричала Мэтти — от еепронзительного крика у меня все похолодело внутри. Я услышал, как вскрикнул отболи Джон и заорал Джордж Кеннеди: «Ложитесь, ложитесь! Ради Бога, скорееложитесь!»