Мешок с костями - Стивен Кинг

— Стикен помозет момми, Майк. Стикен — волсебная собатька.

И Кира уткнулась носом мне в шею. Я пересек двор, открылпереднюю дверцу моего автомобиля со стороны пассажирского сиденья, опустил нанего девочку. Она тут же улеглась, закрыв голову руками, не выпуская собачки изпухлых пальчиков. Я велел ей так и лежать, не поднимая головы. Она ничем непоказала, что услышала меня, но я и так знал, что мои слова дошли до нее.

Нам следовало поспешить, потому что старожилы приближались.Старожилы хотели довести дело до конца. А укрыться от них мы могли только водном месте, только в одном месте мы могли чувствовать себя в безопасности — в«Саре-Хохотушке». Но уехать сразу же я не мог.

В багажнике лежало одеяло, старое, но чистое. Я вытащил его,вновь пересек двор, остановился рядом с Мэтти Дивоур, набросил одеяло на еетело. Под одеялом она стала совсем маленькой. Повернувшись, я увидел, что Джонсмотрит на меня. Его глаза остекленели от шока, но я чувствовал, что онпостепенно приходит в себя. Зубами он по-прежнему держал ремень. Ну вылитыйнаркоман, перетягивающий руку перед тем, как уколоться.

— Э не мо ыть, — промычал он, но я понял, что он хотелсказать: «этого не может быть».

— Помощь подоспеет через несколько минут. Держись. А мненадо ехать.

— Куда?

Я не ответил. Не успевал. Наклонился над Джорджем, пощупалпульс. Медленный, но наполненный. Рядом с ним тяжело дышал Футмен. Безсознания, но живой. Естественно, убить «папулю» не так-то просто. Ветер бросилв меня дымом от горящего автомобиля, и пах этот дым сгоревшей человеческойплотью. У меня в который уж раз скрутило желудок.

Я побежал к «шеви», скользнул за руль, задним ходом выехална дорогу. Бросил один взгляд на двор: накрытое одеялом тело, трое мужчин наземле, черные дыры от пуль в стенке трейлера, распахнутая дверь. Джонприподнялся на здоровом локте, по-прежнему сжимая ремень зубами. Его плавающийвзгляд задержался на моем автомобиле. Молния сверкнула так ярко, что мнепришлось прикрыть глаза рукой. А когда я убрал руку, вспышка погасла, и деньскорее напоминал темные сумерки.

— Лежи, Кира, — обратился я к девочке. — Не поднимай головы.

— Я тебя не слысу. — Голос ее сел от слез. — Ки и Стикенспят.

— Хорошо, — ответил я. — Отлично.

Я проехал мимо горящего «форда», остановился у выезда нашоссе. Посмотрел направо и увидел пикап, припаркованный на обочине. На бортунадпись

БАММ КОНСТРАКШН

В кабине — трое мужчин, все не спускают с меня глаз. Удверцы со стороны пассажирского сиденья сидел Бадди Джеллисон. Я узнал его пошляпе. Я медленно поднял правую руку, выставил средний палец, показал им.Мужчины не отреагировали, выражение застывших лиц не изменилось ни на йоту, нопикап тронулся с места и покатил ко мне.

Я повернул на Шестьдесят восьмое шоссе и под черным небомпогнал «шеви» к «Саре-Хохотушке».

* * *

В двух милях от того места, где Сорок вторая дорога отходитот шоссе на запад, к озеру, стоял заброшенный сарай, на стене которого ещепросматривалась выцветшая надпись: «МОЛОЧНАЯ ФЕРМА ДОНКАСТЕРА». Когда мыподъезжали к сараю, восточная половина неба осветилась мощной лиловато-белойвспышкой. Я вскрикнул, загудел гудок «шеви» — сам по себе, я в этом уверен. Извспышки вылетела молния и вонзилась в сарай. С мгновение он стоял, как ипрежде, только подсвеченный изнутри, а потом обломки разлетелись в разные стороны.Ничего похожего в реальной жизни я никогда не видел, только в кино. А ужпоследовавший удар грома чуть не разорвал мои барабанные перепонки. Киражалобно пискнула и сползла с сиденья на пол, зажимая уши пухлыми ручонками. Водной руке она сжимала набивную собачку.

Минутой позже я въехал на Сахарный Гребень. Сорок втораядорога отходила от шоссе у подножия северного склона. С вершины я увидел весьТэ-Эр-90: леса, поля, сараи, даже кусочек озера. Все это лежало под черным, какугольная пыль, небом, по которому то и дело змеились молнии. Воздух такнаэлектризовался, что начал светиться. А с каждым вздохом я ощущал во рту вкуспороха. За Гребнем все словно застыло. И мне никогда не забытьсюрреалистической четкости представшей передо мной картины. Я словносоприкоснулся с неким явлением природы, о существовании которого даже неподозревал.

Взглянув в зеркало заднего обзора, я увидел, что к пикапуприсоединились еще два автомобиля, один из них с особым номерным знаком,указывающим на то, что принадлежит автомобиль ветерану войны. Когда япритормаживал, сбрасывали скорость и мои преследователи. Когда ускорялся, онитоже нажимали на педаль газа. Однако я не сомневался, что они прекратятпреследование, как только я сверну на Сорок вторую дорогу.

— Ки? Ты в порядке?

— Сплю, — донеслось с пола.

— Хорошо, — кивнул я, и «шеви» покатил вниз по склону. Я ужевидел красные велосипедные рефлекторы, маркирующие поворот на Сорок вторуюдорогу, когда пошел град. Большие куски белого льда сыпались с неба, барабанилипо крыше, словно тяжелые пальцы, отлетали от капота. Начали скапливаться взазоре между ветровым стеклом и капотом, в котором «прятались» дворники.

— Что это? — испуганно спросила Кира.

— Просто град, — ответил я. — Нам он не страшен. — И едваэти слова слетели с моих губ, как градина размером с небольшой лимон удариласьо мою сторону ветрового стекла и отлетела рикошетом, оставив после себя белуювыбоину с побежавшими во все стороны трещинками. Неужели Джон и Джордж Кеннедипо-прежнему лежат под открытым небом? Я попытался мысленно дотянуться до них,но ничего не почувствовал.

Когда я сворачивал на Сорок вторую дорогу, град валил стакой силой, что я ничего перед собой не видел. Колеи засыпало льдом. Правда,под деревьями он сразу таял. Я включил фары. Яркий свет прорезал белую пелену.

Едва мы въехали под деревья, опять полыхнула лиловато-белаявспышка, и мне пришлось отвести взгляд от бокового зеркала, чтобы не ослепнуть.Кира закричала. Я оглянулся и увидел огромную старую ель, медленно валившуюсяпоперек дороги. Ее комель уже горел. Падая, ель оборвала провода.

Мы блокированы, подумал я. И с другого конца дороги тоже. Мыздесь. Хорошо это или плохо, но мы здесь.

Кроны деревьев с двух сторон смыкались над Сорок второйдорогой, за исключением того места, где она выходила к Лугу Тидуэлл. Градбомбардировал лес, как шрапнель, сшибая с деревьев ветки. Давно уже в этойчасти света не было такого страшного града. Падал он с четверть часа, небольше, но этого вполне хватило, чтобы уничтожить на полях почти весь урожай.

Над нами сверкали молнии. Я поднял голову и увидел большойоранжевый шар, за которым гнался шарик поменьше. Летели они сквозь деревьяслева от нас, поджигая верхние ветви. Когда же мы добрались до Луга Тидуэлл,град сменился стеной дождя. Я бы не смог вести машину, если б мы тут же ненырнули под деревья. Под ними я все-таки мог продвигаться вперед, согнувшисьнад рулем и чуть ли не тычась носом в ветровое стекло: пытался хоть что-нибудьразглядеть в подсвеченной фарами водной стихии. Гром гремел без перерыва, а тутеще поднялся ветер и завыл меж верхушек деревьев. Перед «шеви» на дорогусвалилась толстая ветвь. Я переехал ее, слушая, как она скребет по днищуавтомобиля.