Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

И новый сплав из вещества любви

У нас двоих бурлит в крови

Ты не такой, как был,

И я теперь другая.

Что будет с нами утром, я не знаю:

Когда остынем, мы срастемся навсегда,

Или расколемся мы надвое тогда?

Но если завтра от меня ты отвернешься,

Заставлю я тебя понять,

что от меня не увернешься!

и окажусь я у тебя внутри,

что ты не делай, что не говори!

Выключив компьютнер, Соня поспешила вернуться. Клод уже лежал на кровати, мечтательно заложзив руки за голову.

– Я намереваюсь принять ванну – одна, – сказала ему Соня. – Это будет первый раз здесь.

– Боюсь, что воды нагрелось недостаточно бойлером для ванны. Но ты можешь принять ее после того, как я тебя оближу снизу доверху.

Как кошка котенка? Рассмеялась Соня, стягивая одежду.

– Нет, как мужчина любимую. Наш секс урывками недопустим в медовый месяц. Я должен любить тебя по инструкции из женских романов. Начать с шеи, перейти к губам, потом на очереди соски и промежность.

– У меня другие эрогенные зоны. Но если хочешь, можешь помять мне попу и поцеловать позвоночник. Но начни с мочек ушей.

Я начну тебя лизать с шеи под волосами, потом доберусь до ушей, и, помоги мне боже успеть облизать твою чудесную попочку, выдержать, не кончив, обработку шершавым языком нежнейшей груди и живота. Боюсь сломаться на клиторе. Тебя в такие моменты начинает бить озноб, и ты приказываешь мне прекратить пытку.

При этом Клод лежал с Руками за головой и будто мечтал вслух, глядя смеющимися глазами на то, как Соня потягивается грациозно и оглядывает в зеркале шкафа те места, о которых он говорит.

– Ладно, я готова к зализыванию душевных и физических ран.

– Но физических у тебя нет!

– Разве ты не заметил шрам в виде розы на спине? Его нанес мне муж, желая убить меня, чтобы я не рассказала, как и почем он убил моего первого любовника, к которому сам и послал – для дефлорации.

Глаза Клода перестали смеяться. Он уложил севшую к тому времени на кровать Софью с спиной к себе и начал лизать шрам. Но потом в голове у него помутилось от горьковато-сладкого запаха ее кожи, он, как и обещал, облизал шею и уши. Соня повернулась к нему и, подтянувшись за спинку кровати, накрыла ему лицо расходящейся в стороны грудью. Муж стал сферически целовать ее. Соня забыла прошлое, забыла будущее. И, так и не дав любимому осуществить весь свой план, оседлала его и так начала двигаться, что он неподабающе заохал, заскрипел зубами. И прижал снова ее грдь к своему лицу, чтобы заглушить вырывающиеся звуки.

Соня слезла с его члена и стала его массировать животом. Клод свалил ее на кровать и, не смотря на дикуюэрекцию, стал лизать промежность меду ног, пока Соня не задрожала крупной дрожью и сквозь сжатые зубы не проговорила:

– Если ты сейчас меня не возьмешь, я выкину все женские журналы и романы.

Клод застыл на секунду. И вонзился в нее, водя смычком по натянутым струнном. И звуки извлекались из Софьи то писклявые, то басовитые, перешедшие в крик и рыдания со слезами.

– Я уми-и-и-раю.

Но Клод все продолжал и продолжал, пока весь не затрясся и не рухнул на Соню, как убитый.

Соня его сместила с себя.

– Спи. А я приму ванну.

– Извини, я не присоединюсь, – выдохнул Клод, – я уже искупался в тебе.

Соня пустила воду в ванну. Налила туда ароматную пену. Она хотела, чтобы ночь на яхте была красивой словно сцена из романа. Все же у них медовый месяц. И нужно танцевать, фотографироваться, пить шампанское под звездами. Пусть все это банально, но так хочется все это получить. Хотя и без этого все эти дни – такие тягучие, сладкие и насыщенные ароматами моря, секса, цветов. Сценарии, которые сочиняют Ангелы – лучше человеческих. Ангел Сони был польщен ее оценкой снов. И решил ей преподнести сегодня сюрприз на день рождения ночью. Но боялся поскольку Соня одела для вечеринки то самое чудесное платье, которое было на ней во время свадьбы в Москве и полета в Австралию, по тому, как снова был ослеплен ее красотой. Жена снова сделала прическу, высоко заколов волосы и накрасив и без того огромные синие глаза, Ангел посетовал коллеге, что сна у этой пары ночью явно не будет.

И ошибался.

Когда Соня под руку с атлетом мужем, одетым в голубую рубашку, расстегнутую до пупа и самые красивые блеклые джинсы, на которые только и был способен гений дизайнера Тома Форда взошли на борт, зазвонил телефон у Сони. По этому поводу она вспомнила, что – забыла его отключить. С удивлением она увидела на экране имя Влада. Но тут же подумала, что, наверное, он помчался в дареную квартиру и хочет поделиться впечатлениями или там возникла какая-то проблема. Она ответила на звонок, собираясь сразу уличить парня в том, что он помчался в квартиру. Но голос его ворвался резко в ее ухо словами:

– Не называй меня по имени, тебя снимает на камеру и прослушивает Илларион.

– Здравствуй, Тая, – быстро подстроилась Соня, сделав вид, что говорит с подругой из Москвы, – Как там съемки?

– Мне позвонил отец и попросил записать на компьютер сцену вашей ночи на яхте. Он велел кому-то установить там камеру. И мне привезут запись завтра, я должен ему ее выслать. Я на него наехал: вы мне подарок, я вам – гадость. Но он разозлился, сказал, что окольными путями оплатил мне эту квартиру, вернув тебе деньги за джин. И еще раньше – заставив бывшую свекровь отказаться от претензий на квартиру в Москве. Он просто хочет поразвлечься под эту запись со своей подружкой, ничего более. И запретил мне вас предупреждать, иначе всем не поздоровится. И я не получу деньги на создание протеза в реале. Так что сделайте вид, что вам что-то помешало и к моменту близости уезжайте домой. Я не знаю, где еще, кроме спальни установлены камеры, так что не рассказывай ничего Клоду о моем звонке.

Соня попрощалась и отключилась. Клод увидел, как она озадачена и растеряна.

– У Таисьи проблемы со съемками?

– Да, весь фильм снят. Но теперь, когда я написала текст, а вы с Владом синтезировали музыку, текста мало на сцекну, просит написать еще и женский рэп-монолог.

Клод остановил ее речь поцелуем. И снял со толика, накрытого на палубе, два бокала