Стейк с кровью - Ай Рин

Парень плюхнулся на свой стул и стеклянными глазами уставился на Ангелу.

– Если бы мне кто такое рассказал, то я бы не поверил, точно! Но только что я видел все сам. И потом – я сейчас не на игле, мне ничего не снится… Я в шоке!

Минут десять он приходил в себя, и лишь потом к нему вернулась способность здраво рассуждать.

– Знаешь, ты интересная штучка! – заметил Никита. – Пожалуй, я попробую помочь тебе. Просто мне самому любопытно узнать, что с тобой происходит. Ты говорила, что видела дневник моей матери. Ты его читала или просто просматривала?

– Читала.

– Может, мама все-таки дала тебе хоть какую-то зацепку?

– Нет, – покачала головой Гела. – В дневнике были только стихи. Хотя постой! Одно стихотворение меня все-таки заинтриговало. Я даже запомнила его наизусть. Слушай!

И Ангелина с выражением прочитала:

Ты не печалься! Мы уж как-нибудь…

Рука в руке по жизни только если…

И, уронивши голову на грудь,

Я засыпаю в теплом мягком кресле

И в волнах утекающего дня

Я выгляжу спокойным и усталым,

И Ангел мой заботливо меня

Накроет недошитым одеялом.

И вижу я в сентиментальном сне

Такую незатейливую малость,

Что к одеялу, что лежит на мне

Сегодняшний лоскут пришить осталось…

– Так вот, – продолжила говорить девушка, – меня привлекло то, что словосочетание «сегодняшний лоскут» было подчеркнуто. Более того, под ним провели ручкой несколько раз, как будто специально старались привлечь к нему внимание. И…

Гела не договорила. Она посмотрела на Никиту и осеклась – настолько ей показался страшным его взгляд.

– Знаешь, – медленно произнес молодой человек, – а ведь у моей мамы было одно интересное хобби. Она любила шить одеяла из лоскутов, как бабушки в деревнях. Причем делала это с превеликим удовольствием. Так вот… Незадолго до смерти она как раз занималась тем, что заканчивала свою очередную поделку. Ей оставалось совсем немного, но, по-моему, это одеяло она так и не закончила.

У Ангелы бешено застучало сердце.

– А можно его посмотреть? – с надеждой спросила она.

– Да, конечно! Но мама занималась рукоделием не здесь, а на даче. Если ты не против, мы можем съездить туда на днях.

– Мне бы хотелось увидеть это одеяло как можно скорее, – срывающимся голосом сказала Гела. – И если ты не занят сегодня, то, может быть, поедем прямо сейчас?

– Но уже почти вечер! До дачи мы доберемся только на закате и не успеем вернуться домой!

– А там нельзя переночевать?

– Ты не боишься провести ночь с незнакомым человеком, к тому же бывшим наркоманом? – усмехнулся Никита.

– А ты не боишься девушки, которая неизвестно чем больна и которой нельзя причинить вред?

– Считается! – кивнул парень. – Сейчас найду ключи и поедем. А ты пока собери что-нибудь пожевать с собой из холодильника. На даче вряд ли найдутся съестные припасы.

Он вышел из кухни, а Ангелина заглянула в холодильник. Она вытащила оттуда небольшой кусок сыра, пару банок с паштетом из гусиной печенки и пачку сливочного масла. Затем девушка взяла еще и булку хлеба со стола и все сложила в пластиковый пакет, лежащий на подоконнике.

– А заварка на даче есть? – крикнула она.

– Кажется, есть, – ответил Никита, появляясь на пороге кухни. – Ну, все, мадемуазель, можно ехать.

Он взял в руки пластиковый пакет, и они с Ангелой вышли из квартиры.

Они довольно быстро добрались до вокзала и успели на отъезжающую электричку. Людей в вагоне почти не было. Гела устроилась на сидении возле окна, Никита сел напротив нее. Внезапно Ангелина почувствовала некоторое беспокойство. Ей показалось, что кто-то на нее пристально смотрит. Девушка оглянулась, но не заметила никого, кроме трех старушек. Однако сквозь стекло двери, ведущей в тамбур, она мельком увидела мужской силуэт, который исчез в соседнем вагоне. Отчего-то этот образ вызвал в душе Гелы смутное ощущение того, что когда-то она этого мужчину уже видела.