Я, колдунья и полосатый кот - Игорь Волков

Я задумчиво посмотрел на небо. Дождаться рассвета? Но днем, в своем... э... в своем обличье, я вряд ли смогу найти дорогу в деревню. Попытаться успеть сейчас? Скорее всего, смогу, но при этом есть риск нарваться на злобную парочку. Получится ли у них причинить мне вред, пока я — не я?

«А вот давай и проверим», — хохотнуло нечто внутри меня.

Я зажмурился, вдохнул полной грудью прохладный утренний воздух. Черное зерно откликнулось на мой вдох. Я ощутил биение его сердца. Живое. Теплое.

Теперь я понимал, во что я расту, что происходит со мной. И стало легче отдаться этому. А потом нестись через лес, ориентируясь там, словно в черепушку встроена карта, а на каждой елке по gps маячку. «Следы волочения», — почему-то горько вспомнилось мне. Ага, они самые. Остаются сзади за мной.

Рассвет начал высветлять небо. Я, правда, все равно его не видел за плотными кронами деревьев, но гнилушки затухали. А следом за ними и сила, питающая меня. До деревни осталось недалеко, дойду и своими ногами, если что. Сейчас только сделаю последний рывок.

Но не успел. Ощутил Элару в буквальном смысле шкурой. Останавливаясь, дернулся всем телом. Умудрился не расплескать остатки силы, не обернуться человеком.

— А ты хорош, — промурлыкала Элара. — Вместе мы могли бы захватить весь этот мир. Хочешь его, милый?

Я хотел. Но не его.

Когда она станет рыжей, будет абсолютно сногсшибательной. Хотя и сейчас она достаточно хороша. Я щелкнул зубами. Элара подошла почти вплотную, провела туманной рукой по моему торсу. Я не ожидал ощутить какое-либо прикосновение, ведь Элара — лишь порождение тумана. Но ощутил. Прохладное, словно ветерок, пробравшее меня до самого сердца.

— Ты же будешь моим, повелитель? — прошелестела Элара, касаясь меня уже не только руками.

— Буду, — безвольно выдохнул я, тая в ее призрачных объятиях.

Сила уходила. Скоро я стану человеком, но нужен ли буду ей в виде человека?

— Дай мне своей крови, повелитель, — шепнула Элара.

Клыками я рванул... нет, не ее шею, свое запястье. Капли крови полетели в стороны, несколько попало на волосы Элары, и они полыхнули рыжим.

Плотно прижавшись ко мне, Элара потянулась губами к прокушенной руке. Я ощутил едва заметное прикосновение, от чего меня словно пронзило током.

И тут какая-то тень, серая, но намного более материальная, чем Элара, кинулась на меня, сбила с ног. Элара зашипела, почти как кошка. Развернулась к тени оскалившись. Огонь в ее глазах разгорелся ярче окрашенных кровью рыжих прядей.

А я падал, падал. Как Алиса в нору кролика. Никак не достигая земли. Лишь усиливалось ощущение полета. И таял.

Агриппина что-то кричала. Сначала я расслышал ее голос. Потом увидел уже совершенно утреннее небо над головой. Странно, ведь в лесу не может быть неба, его прячут деревья. А я лежу и смотрю в голубую высь.

— Да живой он, — басил Василий. — Видишь, оклемался почти.

— Так и знала, што один пропадет. Еще долго продержался, до утра почти.

— Отравление сходит. Эй, молодяжнек, рукой шевельни, — кот к сантиментам и угрызениям совести явно был не склонен.

— Отвяжись, а? — неубедительно отгавкнулся я.

Хотелось просто лежать. Но тут я вспомнил про телефон и рывком сел. Прокушенная рука шевелилась плохо, счастье, что левая. Черт с ней, до свадьбы доживет. Я лихорадочно огляделся. Повезло: котомка была при мне, и телефон оказался ровно там, куда я его запихивал.

— Агри, глянь, что это такое, — я включил телефон, скользнул взглядом по четырем процентам зарядки и запустил видео.

Травница побледнела, но глаз не отвела. Смотрела, как завороженная. Пока телефон не сел и не выключился окончательно.

— Это, — я махнул бесполезным уже телефоном, — Можно как-то исправить?

Агриппина, потупившись, молчала.

— А ты говорила, пропадет, — фыркнул Васька, вставая и потягиваясь.

— Агри, это можно исправить? — более настойчиво повторил я.

— Нет, — бесцветно ответила травница.

— Можно, — не согласился кот.

— Нет! — резко обернувшись к нему, рявкнула Агриппина. — Не такой ценой! Слышишь? Я не позволю!

Василий лукаво сверкнул глазами и пошел в сторону дома. Травница стояла, опустив голову так, что лица я ее не видел.

— Мне можно... домой? — спросил я, поднимаясь с земли.

— Можно, — едва заметно кивнула Агриппина.

А потом кинулась мне на шею, обхватила меня руками, чуть не уронив на землю.

— Мне так жаль, Юра. Очень-очень жаль, — шептала она, уткнувшись в мою грудь.

Глава 11

Мы расположились в саду. В избу идти пока не хотелось. Свежий воздух, сдобренный смесью лесных и луговых запахов, прочищал мозги, хоть и не снимал проблемы. Большой такой, выше деревьев. Фиг с ней! Не хочу ни о чём думать!

Только теперь я понял, почему дом травницы стоит именно в этом месте. Ароматы и с полей, и из леса в равной степени достигали подворья, и Агриппина по каким-то параметрам могла определять, что созрело, что пора собирать, успеет ли пополнить запасы... Или её компаньон. У него нюхало с кулак размером. Что хочешь учует!

Сколько бы я ни пытался отлынивать, забивать себе голову чепухой, а разговор отложить не получится.

— Ну, — сказал я, — балакайте, што там можно да нельзя, всё-таки можно, но не такой ценой... Внемлю вам с исключительным вниманием.

Василий прекратил умываться, покосился на Агриппину. Та смолчала.

— Тут, значится, дело такое, — кот совершенно по-человечески пригладил шерсть на голове. — Приволок ты в ентот мир зерно хаоса. Кем ты у себя был, раз оно тебя выбрало, не ведаю, токмо связано оно теперича с твоей тёмной стороной, будто мамка с лялькой — пуповиной. Семя тьмы — суть начало, а тот, в кого ты обращаешься, — его продолжение.

— Про тлен и безысходность уразумел. Делать-то што?

— Ништо! — буркнула травница. — Чар не ведаешь, махом окочуришься!

— А ежели у меня та баба рыжая всю кровь вылакает, оно мне здравия прибавит?!

Внезапно пришло осознание, что я общаюсь с собеседниками в их манере — архаичном просторечном стиле. Я не ёрничал, не язвил. Слова лились изо рта сами собой, складываясь