Раб своей жажды - Том Холланд

«Пора сматываться», — подумал я.

С достоинством я отступил к башне. Позади кучка существ пересекла пропасть и с завываниями двинулась за нами, У самой башни меня поджидал старший сержант Кафф, он и провел меня через двор в наш последний бастион. Мы оказались в длинном помещении с низкими потолками, похожем на молельню храма. Здесь, как и во дворце, главное место занимал пустой трон. Двери позади него вели в темноту, но сбоку, из незаметного коридора, изливался свет. Туда-то мы и направились. Мы взбежали по лестнице. Проход становился все уже, и на бегу я услышал шаркающие шаги наших преследователей — очевидно, существа заметили, куда мы зашли, и теперь гнали нас в ловушку. Свет становился все ярче, и наконец я увидел факел в руках профессора Джьоти — ученый поджидал нас, скрючившись в коридоре.

— Весьма необычная находка, — улыбнулся он нам. — Посмотрите на эти фрески. Им, должно быть, многие века.

Он поднял факел, проведя им вдоль стены, и передо мной замелькали весьма непристойные изображения — женщины, в разной степени раздетые, питались чем-то похожим на человеческие останки. Весьма подходящие к нашему положению картинки, и, признаюсь, на мгновение от этих изображений у меня захватило дух — столь живыми они были. Но времени изучить их повнимательнее не было — шаги преследователей раздавались все ближе, и, обернувшись, я увидел блеск бесцветных глаз.

— Где Элиот? — закричал я.

— Наверху, — показал профессор. — Там

мы займем оборону.

— Отлично, — ответил я, ибо почувствовал смрад существ и понял, что далеко нам не убежать — нас догонят.

Ступени вдруг стали круче. Я поднял голову и почувствовал, как в лицо мне повеял свежий воздух, увидел блеск звезд.

— Эй! — раздался сверху голос Элиота. — Кто там?

— Только мы, сэр, — отозвался старший сержант. — Правда, за нами идет кой-какая компания.

Он отступил в сторону, и профессор взобрался по ступеням. Наши преследователи тем временем почти настигли нас.

— Скорее, сэр! — крикнул Кафф, но, потеряв стольких своих людей, я не собирался рисковать жизнью еще одного человека. И это был не просто героизм — старший сержант нес ящик с боеприпасами, а я знал, что если мы лишимся патронов, то пропадем.

— Давайте же, вперед! — заорал я.

Но старший сержант не пошевелился.

— Черт вас дери, я вам приказываю! — завопил я, и лишь тогда он стал взбираться наверх.

Когда я попытался последовать за ним, то почувствовал, как чьи-то холодные пальцы схватили меня за ногу. Попробовав отбросить напавшего, я потерял равновесие и упал назад в темноту, на каменный пол. Я открыл глаза и увидел лицо. Оно казалось совершенно безгубым, ибо складки плоти вокруг рта совершенно сгнили. Но зубы были на месте, оскалены, а вонь дыхания, когда тварь склонилась к моему горлу, напомнила мне зловоние сточной канавы или смрад разрытой могилы. Все произошло в считанные секунды, и не успел я дать отпор, как услышал яростный рев. У моей головы затопали чьи-то ноги, а существо, чуть не вцепившееся мне в горло, снова подняло голову.

— Уж вы, сволочи? — раздался рев старшего сержанта, — Ублюдки! Стервецы поганые!

Существа кинулись к нему. «Ему конец», — подумал я, ибо у сержанта не было ни места, ни времени воспользоваться винтовкой. Зато у него имелся ящик с боеприпасами, и старший сержант не колеблясь швырнул его. Ящик, как я упоминал, весил довольно прилично, а Кафф швырнул его с такой яростью, что первый ряд существ почти целиком рухнул на землю.

— Болван! — заорал я. — Ты, конечно, храбрец, но дурак чертов! Марш наверх!

— Слушаюсь, сэр, — пролаял Кафф и умчался прочь.

Я последовал за ним, поспешая как мог, чтобы меня не стащили вниз еще раз. Но существа не двигались. Я оглянулся — упавшие на землю так и остались лежать. Мне были видны их глаза, следящие за мною полоумными взорами, а поодаль, в коридоре, сгрудилось множество человеческих фигур. Меня вдруг охватил отвратительный страх. Испугали меня, однако, не эти существа, а весьма странное предчувствие, что они разделяют мой страх и приближается нечто еще более ужасное, чем они. Внезапно, когда я еще пребывал во власти этого ужаса, существа зашевелились, повернулись и низко склонились к земле. Я взглянул в дальний конец коридора, но свет сразу как-то потускнел, словно из глубин земли сюда просочилась темнота. Я знаю, все это звучит как бред сумасшедшего, и даже сейчас не вполне уверен,

что именно увидел я. Но в то время у меня не было сомнений — я стал свидетелем очень скверной магии. Ибо нарастающая тьма втягивала в себя свет, как промокашка впитывает пролитые чернила. Что скрывалось в этой тьме, я не желал знать. Я вскарабкался по ступеням и вдохнул свежий воздух.

— Капитан, смотрите! — профессор Джьоти возбужденно дернул меня за рукав.

Я огляделся. Мы находились на самой верхушке храма, на его куполе. Вокруг были разбросаны уступы, усеянные каменными и деревянными статуями. Некоторые из деревянных статуй были сломаны на баррикады, очевидно, Элиотом, ибо он выглядел усталым и бледным, а из ноги его сочилась кровь. «Хотя вряд ли, — подумалось мне, — ему доведется пользоваться ею». Было ясно, что этот купол станет нашим последним оплотом.

— Капитан, да смотрите же!

Профессор жестом подозвал меня. Я поспешил к краю купола и взглянул вниз, на то, что творилось там. А там из джунглей выступила цепь солдат в красных мундирах. Впереди развивался «Юнион Джек», флаг Британской Империи, и горный бриз донес до нас слабые звуки «Марша британских гренадеров».

— Но, черт возьми, — пробормотал я, — они доберутся сюда слишком поздно…

— Что вы хотите сказать? — спросил профессор.

Я оглянулся на ступени, уходящие назад во тьму:

— Боеприпасы… Мы их потеряли.

— Потеряли?! — Профессор уставился на меня, потом на продвигающиеся вперед британские войска.

Я повернулся к стоящему на

страже старшему сержанту Каффу:

— Ну как там, шевелятся?

— Да, сэр, собирают силы.

— Подожгите баррикады! — крикнул я Элиоту. — Пусть старина Пампер знает, что мы здесь.

— Сэр! — вдруг вскричал Кафф. — Эти твари поперли наверх!

Я бросился к ступеням. Кафф отбил голову у какой-то статуи, подкатил к краю ступеней и обрушил вниз. Это был самый меткий бросок, который мне когда-либо доводилось видеть, ибо с одного удара все кегли были повалены и на некоторое время воцарилась тишина. Затем внизу, во тьме, вновь зашевелились человеческие фигуры, и у подножья ступеней заблестели хищные глаза. У Каффа в руках оказался еще один увесистый камень. Я взглянул на баррикаду. Там начало заниматься пламя. Я снова перевел взгляд на ступени. Существа подступали.

— Ну ладно, — прошептал я и взмахнул рукой. — Давай!

Вновь вниз покатился камень, сшибая существ. Но у нас уже не оставалось «кегельных шаров», ибо иссяк запас голов статуй. Тогда мы подняли каменную плиту и закрыли ею дыру, но я сомневался, что это надолго задержит противника. Тем временем в джунглях разгоралось пламя, люди Пампера уже подходили к расщелине, но и наши дела шли все хуже и хуже, ибо каменная плита начала подпрыгивать под ногами старшего сержанта, а зажженный нами огонь распространялся не так быстро. Мы все собрались у каменной плиты, стараясь удержать ее на месте, а огонь у нас за спинами только занялся и бесценные минуты тихо проходили одна за другой. Вдруг дрожь прошла у нас под ногами, и каменная плита треснула пополам. В трещину сунулись чьи-то руки, и мы все отступили.