Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

— Четыре смерти за пять лет, Георгий Савельевич, — сказала она без предисловий. — Слишком много, вы не находите?

Ордынцев откинулся на спинку кресла. Тонкие губы тронула улыбка, не затронувшая глаз.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Четыре женщины-врача из 4-го управления. Последняя — Ставицкая. Все умерли от сердечной недостаточности, — Ольга выдержала паузу. — Якобы.

— А почему «якобы»? — Ордынцев поднял бровь. — У людей иногда отказывает сердце. Особенно когда они ведут… двойную жизнь.

Ольга подалась вперёд.

— Не играйте со мной, Георгий Савельевич. Все четыре ликвидации проведены по вашему приказу. Одна, максимум две — ещё можно понять. Но четыре? В одном отделении? Это привлекает внимание.

Ордынцев медленно поднялся и подошёл к сейфу, вделанному в стену. Набрал комбинацию, открыл тяжёлую дверцу и достал папку, идентичную той, что лежала на столе, — красную, с грифом секретности.

— Ставицкая и другие начали задавать вопросы, — он положил папку на стол перед Ольгой. — Открывайте.

Ольга раскрыла папку. Внутри лежали отчёты о наблюдениях, расшифровки телефонных разговоров, фотографии, сделанные скрытой камерой.

— Они начали догадываться, — продолжал Ордынцев, возвращаясь в кресло. — Ставицкая была особенно близка к разгадке. Собирала информацию, сопоставляла факты. Заметила странные совпадения в симптомах у высокопоставленных клиентов после… процедур, — он помолчал, наблюдая, как Ольга перелистывает страницы. — Начала подозревать, что за «специальным обслуживанием» стоит не КГБ.

— И что с того? — Ольга подняла глаза от бумаг. — Люди всегда что-то подозревают. Строят теории, но никогда не приходят к правильным выводам. Кто бы поверил, расскажи она, что за всем этим стоим… мы?

— Дело не в вере, — отрезал Ордынцев. — Дело в том, что она начала вести собственное расследование. Фиксировала данные, брала анализы крови клиентов без их ведома, под видом обычных тестов. Она была хорошим врачом, Ольга Михайловна. С доступом к лабораториям и прочными знаниями.

Он постучал длинным пальцем по фотографии Ставицкой, склонившейся над микроскопом.

— Она обнаружила аномалии в крови клиентов после ваших… подопечных. И начала делиться информацией с коллегами. С теми, которые теперь тоже мертвы.

Ольга нахмурилась, вчитываясь в отчёт.

— Я понимаю необходимость устранения Ставицкой, — сказала она медленно. — Возможно, даже остальных врачей. Но зачем было убивать девушек из салона Арины Капитоновны? — её голос стал жёстче. — Особенно Веронику. Она была из моего клана, Георгий Савельевич. Молодой суккуб, едва достигший зрелости по нашим меркам. Я потратила десятилетия, чтобы вырастить её.

Ордынцев поморщился.

— Вероника и две другие девушки из салона занялись коммерцией помимо официальных клиентов, — ответил он сухо. — Принимали частные заказы.

— Что в этом такого? Они питались энергией. Какая разница, от кого она исходит?

— Разница в том, что они брали деньги, — Ордынцев подался вперёд, и на мгновение его человеческая оболочка истончилась, обнажив что-то более древнее. — Деньги оставляют след. Привлекают внимание. Частные клиенты хвастаются перед друзьями. А потом появляются сотрудники ОБХСС, которых интересует, откуда у девочек драгоценности, импортные вещи, валюта.

Он раскрыл другую папку и протянул Ольге фотографию. Вероника — хрупкая блондинка с кукольным лицом — примеряла золотое колье в комиссионном магазине на Кузнецком мосту.

— Снято нашим агентом. Она заплатила за украшение тысячу двести рублей наличными. Продавщица запомнила. Начала шептаться с подругами: странные молодые женщины, одеты не по-нашему, деньги непонятно откуда. Ещё немного — и к салону Арины Капитоновны появился бы интерес. Настоящий.

— Арина могла их контролировать, — возразила Ольга. — Вы знаете её методы.

Ордынцев коротко усмехнулся.

— Арина Капитоновна стара, — пальцы с удлинёнными фалангами постучали по столу, вертикальные зрачки сузились до нитей. — В отличие от нас, её тело действительно изнашивается. Тридцать лет назад она была цепкой, а теперь тратит время на их искусство, коллекционирует антиквариат, забывает, что она — инструмент.

Он закрыл папку и отложил в сторону.

— Мы не можем позволить себе сентиментальность, Ольга Михайловна. Неконтролируемая активность ваших суккубов привлечёт внимание КГБ. Особенно сейчас, во главе с Андроповым.

Фамилию председателя КГБ он произнёс с особой интонацией — уважение и раздражение одновременно.

— Слишком любопытен. Слишком настойчив. И превосходное чутьё на аномалии. Если начнёт копать глубже…

— У нас есть свои люди в его окружении, — спокойно заметила Ольга.

— Никого достаточно близко, — отрезал Ордынцев. — Андропов — исключение. Не подвержен обычным человеческим слабостям. Ни секс, ни деньги, ни власть сами по себе его не интересуют. Идеалист. Таких сложнее всего контролировать.

Ольга задумчиво постучала ногтем по столешнице.

— И что теперь? В 4-м управлении осталась одна женщина из нашей программы. А в салоне Арины после чистки работают только обычные девушки — не гетеры. Просто красивые, неспособные подпитывать клиентов энергией.

Ордынцев откинулся в кресле. Зелёный свет настольной лампы подчёркивал худобу его лица.

— Именно поэтому я вас вызвал. Нужны новые гетеры: для больницы — с медицинским образованием, это упрощает легенду, для салона — молодые, привлекательные, без лишних амбиций, с безупречными манерами. И ещё две девушки-суккуба из вашего клана. Проверенные и надёжные.

Ольга сжала губы.

— Вы понимаете, что просите отдать ещё двух — после той утилизации?

Ордынцев кивнул.

— Не прошу — ставлю в известность. Операция слишком важна, чтобы сорваться из-за кадрового дефицита. Мы слишком глубоко внедрились в режим, слишком многих в Политбюро сделали зависимыми от энергетической подпитки.

Он помолчал, потом заговорил тише:

— Знаете, почему мы действуем без подстраховки? Хрущёв. Мы считали его идеальным проводником после Сталина. Годами питали энергией, направляли решения. А потом, — он щёлкнул пальцами, — что-то сломалось. Он стал непредсказуем. Убрал наших людей, поставил своих. Мы пытались вернуть контроль, но не успели — он поплатился отставкой. Но мы тоже потеряли всё. Теперь играем без права на ошибку.

Ольга кивнула.

— И что вы хотите от меня конкретно?

— Четыре новых гетеры для больницы — по одной на смену и одна в резерв, — произнёс Ордынцев, скрестив пальцы на столе. — Два суккуба для салона. Больше никаких вольностей: никакой личной переписки с клиентами, никаких частных визитов, никаких прямых платежей. Всё через систему.

Ольга встала.

— Организую к завтрашнему вечеру.

Ордынцев кивнул. Она уже направилась к двери, когда он тихо добавил:

— И проследите, чтобы с Ариной Капитоновной провели беседу. Её заведению нужен жёсткий контроль.

— Позабочусь, — не оборачиваясь, ответила Ольга.

Она вышла в коридор, тихо закрыла дверь и сжала кулаки так, что острые ногти впились в ладони. Для постороннего — просто раздражённая женщина. Но те, кто умел видеть, заметили бы вокруг неё мерцание холодного белого света — скрытая ярость суккуба, загнанного в угол древними договорами.

Глава 5. Записная книжка