Мифы Ктулху - Брайан Ламли

В Стилуотере мы застали констебля конной полиции, который как раз собирался назад в Еловую Долину. Он приехал в пустой город специально для того, чтобы проверить историю пожилых золотоискателей. Полицейский представился как констебль Макколей и показал нам город, который возвели когда-то из массивных бревен.

Были здесь и магазины, и жилые дома, и даже обветшалый «салун» на главной улице. За фасадами зданий прятались постройки более скромного вида. Теперь же главная улица заросла травой, которая пробивалась даже сквозь слой снега. В отсутствие обитателей даже самые прочные дома с годами пришли в негодность. Менее стойкие постройки и сараи во втором ряду стояли, накренившись вбок, как пьяные. Прогнившие дверные косяки с облупившейся краской при малейшем прикосновении грозили рухнуть, увлекая за собой в снег все шаткое сооружение. Кое-где в домах оставались целые окна, однако большинство рам давно перекосилось, так что по большей части в них торчали лишь острые осколки стекла, напоминающие черные оскалившиеся пасти с острыми зубами. Тут и там на морозном ветру колыхались грязные, прогнившие обрывки оконных занавесок. И хотя день был довольно солнечным, атмосфера в Стилуотере стояла сумрачная. Чувствовалось, что в этом городе-призраке явно не все ладно, что затаилась в нем некая угроза, которая словно накинула на него черный плащ.

В целом, хотя и прошло уже двадцать лет, как жители юрода загадочным образом исчезли, он приходил в упадок слишком уж быстро, точно некие темные силы стремились вернуть это место в исходный вид. На главной улице уже выросли деревья, а на подоконниках, вдоль фасадов и в черных провалах, где прогнившие доски нижних этажей вывалились на улицу, пробивалась трава.

Миссис Бриджмен словно ничего этого и не замечала — лишь то, что ее сына в городе больше нет… Да и был ли он здесь вообще?

В самом большом из сохранившихся зданий, таверне, которой повезло в борьбе с упадком чуть больше других, мы сварили кофе и разогрели суп. Быстро обнаружились признаки того, что до нас здесь уже кто-то успел побывать: в одной из комнат на полу валялись пустые бутылки и банки, явно опустошенные совсем недавно. Этот мусор плюс черные следы огня, разведенного в углу, однозначно свидетельствовали о том, что зданием воспользовалась группа из нескольких человек, о чьем присутствии доложили золотоискатели.

Полицейский заметил, что тут ужасно холодно, и после его слов мне показалось, будто внутри таверны действительно стало еще холоднее (хотя здесь должно было быть пусть не намного, но все-таки теплее, чем на улице). Я уже хотел озвучить мою мысль, как миссис Бриджмен внезапно побледнела, отставила кружку с кофе и поднялась со своего шаткого стула.

Она посмотрела сначала на меня — странным, пронзительным взглядом, — затем на констебля Макколея.

— Мой мальчик был здесь! — резко и очень уверенно сказала она. — Кирби был здесь!

Констебль пристально посмотрел на нее, затем изучающим взглядом обвел комнату.

— Что подсказало вам такую мысль, миссис Бриджмен?

Женщина отвернулась и какое-то время молчала. Казалось, она прислушивалась к какому-то далекому звуку.

— Неужели вы не слышите?

Констебль Макколей покосился в мою сторону и нахмурился. В комнате воцарилась тишина.

— Что я должен слышать, миссис Бриджмен? О чем вы?

— Ветер! — ответила она, глядя куда-то в пустое пространство. — Ветер, который дует между мирами!

Спустя полчаса мы были вновь готовы двигаться дальше. Перед этим полицейский отвел меня в сторону и поинтересовался, не разумнее ли будет отменить поиски, учитывая состояние миссис Бриджмен. По его мнению, она была слегка не в себе. Что ж, вполне возможно. Если хотя бы часть того, что рассказал мне судья, соответствовала истине, у бедной женщины имелся не один повод слегка подвинуться рассудком. Однако поскольку на тот момент настоящий предмет ее волнений был мне неизвестен, я выбросил из головы все эти странности. Я рассказал полицейскому про ее отношения с сыном, которые, на мой взгляд, со стороны миссис Бриджмен отличались какой-то патологической озабоченностью. По правде сказать, у меня и впрямь сложилось такое впечатление, — но это не объясняло еще одной вещи.

Я не стал говорить о ней полицейскому. Во-первых, это его не касалось, а во-вторых, мне меньше всего хотелось, чтобы он и меня счел «слегка не в себе». Дело было вот в чем: в полуразвалившейся таверне — когда миссис Бриджмен спросила: «Неужели вы не слышите?» — я действительно кое-то услышал. В ту минуту я запустил руку в карман парки за пачкой сигарет. Однако пальцы нащупали странный медальон, от которого исходил холод. Я почувствовал прилив странной энергии, словно электрическая «щекотка» мгновенно обострила все мои чувства. Ощутив холод межзвездного пространства, я носом уловил, как и во сне, запах неизвестных миров; на считанные мгновения передо мной открылись головокружительные горизонты, и невероятные эоны, мерцая, проносились мимо… Я тоже услышал этот ветер — осмысленное завывание, доносящееся откуда-то из-за пределов известной нам вселенной.

Видение длилось считанные доли секунды, и позднее я в мыслях не возвращался к нему. Несомненно, стоило мне потрогать медальон, как в мозгу тотчас ожили отголоски того сна, что столь глубоко запал в мою душу. Это было единственное убедительное объяснение…

* * *

По моим подсчетам, к пяти часам пополудни мы находились где-то в пятидесяти милях к северу от Стилуотера. Именно здесь, с подветренной стороны невысокого холма, густо поросшего изнывающим от снега хвойным лесом, миссис Бриджмен решила устроить ночлег. Подморозило, и снег успел покрыться тонкой хрустящей коркой. Под сосной, чьи ветви образовывали нечто вроде шалаша, я поставил две крошечные палатки, затем развел огонь и приготовил ужин.

Я решил, что наступил подходящий момент тактично расспросить миссис Бриджмен о кое-каких местах ее рассказа, которые оставались мне неизвестны. Но тут, словно мне и без того не хватало загадок и тайн, случилось нечто, отчего в моей памяти всплыли слова судьи.

Мы закончили ужин, и я приготовил свою палатку ко сну — разложил спальный мешок и подгреб снега к стенкам, чтобы ночью не поддувало. Я предложил помощь и моей спутнице, но она сказала, что позаботится о себе сама. Ей, дескать, хотелось «глотка свежего воздуха». Уже одной этой фразы хватило, чтобы меня озадачить (воздух и без того был более чем свеж!), но в дополнение к ней миссис Бриджмен сбросила парку и осталась стоять в одном свитере и брюках, после чего шагнула из-под низко нависших ветвей в холод наступающей ночи.

Я сидел, укутанный в теплую парку, и, дрожа, наблюдал за ней из нашего импровизированного укрытия. Примерно с полчаса она бродила туда-сюда по снегу, время от времени поднимая глаза к небу, а затем вновь устремляла взгляд в наступающую темноту. Неожиданно до меня дошло, что я вот-вот окоченею, так и не дождавшись, пока миссис Бриджмен вернется в лагерь. Поэтому я встал и, взяв вторую парку, на негнущихся ногах подошел к женщине. Наверное, думалось мне, она уже почти оцепенела от холода. Ругая себя за равнодушие, я шагнул к моей спутнице и набросил ей на плечи парку. Представляете мое изумление, когда она обернулась ко мне и одарила меня непонимающим взглядом. Похоже, миссис Бриджмен совсем не замечала холода, и мой заботливый жест ее несказанно удивил.