Синий мир - Роберт МакКаммон

О Боже, подумал Джон. О Боже, Боже, Боже…

Дебби, помогая себе всем своим весом, с силой разглаживала мышцы.

Джон закрыл глаза. Нет, он больше не в состоянии этого вынести. Господи, это невозможно! Но не стал просить ее прекратить, равно как и не сделал попытки встать. Ее руки были такими нежными, таким успокаивающими; удовольствие уже достигло коры головного мозга. Мышцы восстанавливали былую эластичность. Если это не райское наслаждение, то, как минимум, ближайшее к нему состояние, которое можно достичь на земле. Даже воспоминания о порносценах начали улетучиваться из его памяти; сознание тоже расслабилось. Он полностью отдался во власть ощущений — чистого, беспримесного наслаждения теплой плотью, разминающей его податливую плоть.

Он открыл глаза.

И не почувствовал на себе ее рук.

Он поднял голову от подушки — и увидел прямо перед собой морду здорового краба, если можно назвать мордой то, что находится впереди у этого бронированного создания. Он резко сел, недоумевая, а краб в испуге метнулся под диван и, почувствовав себя в безопасности, продолжал разглядывать его оттуда, поблескивая бусинками глаз.

Джон посмотрел в окно. Стемнело. На улице горели фонари. В квартире Дебби тоже горел свет. Он ощутил запах ванили и земляники. Его испускали зажженные ароматические свечи. Проморгавшись, он посмотрел на часы. Без семнадцати девять! Он проспал почти четыре часа!

Он попробовал встать и грохнулся на пол, потому что джинсы по-прежнему были спущены ниже колен.

— Лаки! — послышался голос из другой комнаты. — Ты В порядке?

— Да-да, все нормально. — Он подтянул штаны, застегнул молнию и брючный ремень. Это безумство! Полное, совершенное греховное безумство! Необходимо срочно выбираться отсюда!

Он огляделся и увидел на полу красный свитер Дебби, ее голубые джинсы, шерстяные носки и ботинки, в которых она ходила на улицу.

— Лаки, ты не зайдешь ко мне на минутку? — позвала она.

Он стиснул лицо ладонями. Краб, победив страх, перевалился через его ступню и поковылял на кухню, видимо, доедать своего тунца.

— Лаки? — повторила она.

Он находился как раз посередине между дверью в ее спальню и коридором. Он сделал два шага в сторону выхода — и остановился. Его трясло, словно схватился рукой за обнаженный электрический провод. По крайней мере надо хотя бы попрощаться с ней. Нельзя же вот так убегать украдкой, как тать в ночи. Развернувшись, он пошел в спальню, остановился на пороге и прислонился к дверному косяку.

Дебби сидела перед туалетным столиком и красила глаза, глядя в зеркало. На ней были все тот же кружевной черный лифчик, черные трусики и черный пояс с подвязками, украшенный черными розочками. Свеженакрашенные губы полыхали ярко-красным, щеки покрыты густыми румянами, скрывающими загар.

— Привет, — сказала она, откладывая в сторону тюбик с тушью для ресниц, и повернулась к нему. Один глаз еще был не накрашен. — Ты, наверное, очень устал.

— Да. — Собственный голос показался ему незнакомым.

— Дала тебе поспать. Решила, так лучше.

— Да, спасибо. — Он бросил взгляд на ее грудь и почувствовал, как снова запылали щеки.

— Танцевать любишь?

— Прошу прощения?

Опять то же самое. Тоненькие морщинки вокруг ее губ стали резче.

— Танцы, понимаешь? Или в твоем мире никто не слышал, что такое танцы?

— Нет… То есть… Я не танцую.

— Ну ничего, можешь сымитировать. Хочу тебя кое-куда сводить. — Она вернулась к прерванному занятию. — Клуб «Небесная миля». Всего пара кварталов отсюда.

— Клуб? Нет… Правда! Я не посещаю клубы.

— Лаки, ты гей? — вынуждена была спросить Дебби.

— Нет. — Сказано было достаточно твердо.

— Бисексуал?

— Нет.

Остается третье, самое худшее.

— Кастрат?

Он помолчал некоторое время.

— Может быть, — наконец услышала она.

— Нет, ты смеешься надо мной! Такой симпатичный парень не может быть кастратом! Черт побери, это было бы слишком несправедливо!

Она закончила красить ресницы, взяла щетку для волос и принялась расчесывать свою шикарную черную гриву. Джон наблюдал за ней в полном оцепенении; теперь ее лицо превратилось в лицо Дебры Рокс, хотя и сохраняло еще какую-то мягкость, было гораздо менее замкнутым, чем то лицо в полумаске, которое он видел в «Сырых алмазах». Она встала, подошла к постели и взяла разложенную на покрывале черную кожаную юбочку. Потом натянула ее через голову и застегнула молнию сзади. Юбка плотно облегла ее выразительные бедра.

— Толстеть стала, — вздохнула она. На взгляд Джона, фигурка у нее была весьма изящной и стройной. Потом надела блузку с серебристыми блестками. — Лаки, ты не мог бы достать мой пиджак из шкафа?

Джон открыл дверцу. Внутри оказалось множество различных пиджаков — трикотажных, из пестрой камуфляжной ткани, кожаных, отделанных перьями, цвета леопардовой шкуры.

— Какой?

— Угадай!

Он понял и снял с вешалки пиджак леопардовой раскраски. Но успел заметить в глубине еще кое-что, а именно — мужской темно-синий блейзер и полосатый галстук, завязанный вокруг крючка вешалки, на котором висел тот.

— Вот видишь, — сказала она, принимая из его рук выбранный пиджак. — Я же говорила — мы с тобой родственный души! — Пиджак смотрелся на ней так, словно сам Бог сотворил этого леопарда именно для нее. Она поймала его взгляд, но истолковала по-своему. — Да нет, это не настоящий. Я бы не стала покупать настоящий. Да и этот мне кто-то подарил.

— А-а… — Наверное, тот парень, которому принадлежит темно-синий блейзер, подумал Джон.

Напоследок Дебби всунула ноги в черные туфельки на высоком каблуке и направилась из спальни в гостиную. Джон последовал за ней.

— «Небесная миля» тебе понравится, обещаю, — проговорила она уже из кухни. — Там классно! Можешь туда прийти просто потанцевать, и никто тебя доставать не будет. — Она вынула из буфета коробку для сладостей в виде большого яблока и принялась вынимать из нее все содержимое. — Если не хочешь танцевать, можно просто так поболтаться. Никаких проблем. — Запустив руку поглубже, она вынула маленький целлофановый пакетик с белым порошком. — Мне нравятся клубы, где крутая музыка. Помогает как следует оттянуться. — Со сноровкой, выработанной долгим опытом, она вынула из шкафа маленькое зеркальце, бритвенное лезвие и короткую соломинку, потом аккуратно отсыпала немного порошка на стекло и лезвием разделила его на две узкие полоски. — И публика местная мне тоже нравится. Всегда понимают, если хочешь побыть в одиночестве. — Откинув за спину волосы, она наклонилась в втянула ноздрей полоску порошка. Джон сообразил, что это кокаин.

— Пожалуйста… Дебби, не делай этого! — быстро произнес он.