Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

– Нет, киностудию отдавать не будем. Там же можно и не только порнуху, но и рекламу снимать. Люди прикормленные, в деле опытные. А снимать задницы или что другое, что кремом мажут, – без разницы.

Кузены ударили по рукам.

Илларион поднялся.

– Вызывай сюда Настю, я организую, что вы распишетесь тихо, а в прессе изобразят скандал – мол, дядя решил жениться на новоиспеченной жене племянника, чтобы деньги за эротический рэп не ушли из семьи.

– И ты как бы меня отправишь в ссылку в Турцию за то, что не отдал девку Лимону? Но как же ты без охраны? – озаботился Георгий.

– Уж как-нибудь пару недель перебьюсь. Не один ты у меня в штате. А если все же начнется война, то я тебя вроде верну из ссылки и «брошу под танки».

Гия нахмурился, подумав, как бы Настя опять вдовой не стала, – второй раз за неделю. Но только молча пожал руку брату, скрепляя договор.

– Все, звоню вдове-невесте…

Настя молча выслушала по телефону новость о завтрашнем бракосочетании. И пошла собирать чемодан.

– Кто звонил, – спросила ее мать, увидев, что дочь в спальне пакует вещи.

– Следователь. Вроде надо снова дать показания про звонок по телефону от Седого. А то пресса педалирует тему, что убить хотели отца за какое-то его открытие. – Она явно не хотела шокировать мать известием о «подпольной свадьбе».

Ангел Насти поморщился и отправил ей «минус» на счет судьбы. Она врала матери. И она согласилась пожениться, не уважая память Влада. Говоря человеческим языком: «Спасала шкуру в обход морали». О чем он и сказал Ангелу Лилии. Тот нашептал новую информацию на ухо подопечной – матери Насти. Поэтому мать высказала дочери свое «фе»:

– Врешь ты все. Гия звонил? И что вы женитесь так срочно? Учти, дочка, Влад еще тут, на Земле. И ты его обидишь.

Настя бросила с досадой вещи и разрыдалась, уткнувшись в подушку.

– Он поймет, мы же год не будем вместе жить и даже спать с Георгием, – прорыдала Настя. – Гия просто «принимает огонь на себя».

Лилия дочь утешать не стала, а просто вышла из комнаты, оставив Настю рыдать.

– Кого она обманывает – себя или меня, – задала женщина горький вопрос. – Ведь видно, как этих двоих тянет друг к другу.

Соня ушла от компьютера в кабинете, взяв на руки Фреда вместе с двумя машинками из его арсенала. А Клод уселся на ее место, чтобы обсудить с матерью по скайпу, когда его родителям разумнее всего приехать сюда погостить.

– Пойми, мама, идет стройка. Двое французов живут сейчас в гостевом домике, Миша – в соседней с нами спальне с Фредиком. Есть еще диван в кабинете у Софи, но он не такой уж большой. Да и грохот стройки раздражает. Я бы хотел, чтобы вы приехали хотя бы в апреле, а лучше – мае. Нам ведь придется поехать на фестиваль в Каннах – режиссер давно сообщал, что записал фильм «Насильно мила не будешь» на конкурс. А вы побудете во время отъезда с Фредиком, а мы вернемся через неделю, и комфорта больше будет.

– Ладно, – скрепя сердце, сказала Роберта. – Побудьте наедине, пока Соня еще не на опасном для секса сроке.

– Пошел к ней срочно, – рассмешил свою мать Клод, – с благословения матери.

И, правда, пошел. Его красавица-русалка укачивала Фредика на коленях. Он сжал ее грудь ручонкой и сосал бутылочку. Хотя днем ел все, что и взрослые, только в размятом виде.

– Надо его от соски отлучать понемногу, – низким бархатным голосом шептал Клод на ухо «мадонне с младенцем», как он мысленно окрестил картину, которую увидел перед собой в гостиной.

– А я думала, что, наоборот, пусть соску не бросает. Дождется, пока я рожу, и буду поить его настоящим грудным молоком наряду с нашими близнецами. Ты же говоришь, что Жиз ему грудь ни разу не дала.

– Ну, не знаю… Ведь ему будет больше двух лет уже. Спросим у врача завтра через маму, – Клод взял с рук у жены заснувшего малыша и унес его в спальню. И позвонил Мише, чтобы он присмотрел за мальчиком. А сам вернулся к Софи.

– Я, наверное, приревновал к Фредику – он так тискал твою грудь, что мне захотелось на его место.

И он лег на диван, согнувшись в три погибели, и припал губами к соску через одежду. Соня вскрикнула от неожиданности. А потом, когда Клод начал мять ей обе груди и выкручивать зубами сосок, она замычала от удовольствия и выгнула спину, позволяя Клоду запустить ей руку под трусики.

Поиски клитора увенчались таким успехом, что Соня даже ахнула. Ей показалось, что через нее прошла молния, в горле защекотало так, что она широко открыла рот и засмеялась, будто у нее пером птицы провели по шее.

– О боже, боже, – залепетала она на английском.

– Да нет, это всего лишь я! – польщенно отозвался Клод.

Соня радостно засмеялась, будто заворковала, и улеглась на диван, закинув одну ногу на его спинку. От ее движения Клод вытянул нитки на свитере в том месте, где сладко мучил сосок. И он вырвался наружу, поскольку Софья по своей привычке бюстгальтеры носила очень редко. Оба на звук отреагировали, но Клод словно вошел в раж и стал стягивать леггинсы и трусы с таки треском, словно главной целью было их разорвать.

– Эй-эй! – возмутилась Соня. – Язык тебе зачем – попроси, и снимется.

– Ну да, из серии «стучите – и откроется». А зачем мне язык я тебе сейчас покажу.

Соня, хихикая, отвернулась к спинке дивана и сжалась в комок в позе эмбриона, упрямясь. Но тогда Клод спустился на пол и стал лизать ей всю промежность и добрался до клитора.

Соня верещала и молила, но он продолжал и продолжал, пока не посадил жену спиной к бортику дивана и не вошел в нее, стоя на колене одной ногой. Ей понравилось, но ему было неудобно.

И Соня слезла на пол, и они катались по нему в самых разных позах, изощряясь в деталях и целуя друг друга куда ни попадя, когда в гостиную вошли оба француза! Но один развернулся и почти выбежал сразу. Второй же застыл, потрясенный зрелищем чужого секса среди бела дня.

Соня