Режим черной магии - Ким Харрисон

Брук посмотрела на меня взглядом лектора, которого посмели перебить, но ответил мне старик:

— Очевидно, тот, кого ты называешь Ал.

Я скривилась:

— Да не демон! Колдун который?

— А их было больше одного? — спросил, заикнувшись, горбоносый юноша в костюме из магазина готовой одежды.

Было, но если они не знают про смерть Тома и про то, что его тело взял себе Пирс, то не я буду им рассказывать. Нажала на барьер — он больше не гудел, но я отдернула руку, будто ощутив гудение.

— Откуда я знаю? За чужую глупость отвечать не хочу. Если вы про Ли, то да. Он меня затащил в безвременье и пытался отдать Алу. Я с ним дралась, и Ли победил. Тогда Ал взял его вместо меня.

Брук даже не улыбнулась — это был намек на улыбку, но очень жуткую. Меня передернуло.

— Более умелого колдуна, — сказала она, и я кивнула, понимая, что это не прямая и честная женщина. Пусть аура у нее чистая, почти прозрачно-синяя — мораль у нее серая.

— Ручаюсь, что в ваших рапортах этого не было, — сказала я с горечью. — Я спасала колдуна, который пытался отдать меня демону. Вот поэтому вы устроили тут суд без присяжных?

Колдуны за спиной Брук вроде бы смутились, но она сама только глянула на экран.

— Ты обвиняешься в том, что вызвала демона в суд людского закона.

— Чтобы посадить за решетку вампира-убийцу. Было такое. — За это ни одно жюри на земле не признало бы меня виновной. — И что у вас еще есть?

У меня подрагивала нога, я прижала ее к полу, чтобы она перестала. На лице Брук появилась испарина, но не от страха — от азарта. Что-то ей нравилось.

— Ты обвиняешься в том, что отдала редкий артефакт некоему оборотню, чтобы усилить свои позиции в стае, вместо того, чтобы вернуть его нам для соответствующего захоронения.

— А мне никто не говорил, что он вам нужен, — сказала я, подбоченившись. Уж если мне придется упасть под ударами, то я упаду, огрызаясь. — Альфой у Дэвида я была и до того, как у меня появился фокус, так что бросьте эту чушь насчет укрепления позиций в группе, на которую все равно всем наплевать. — Возникло резкое беспокойство за Дэвида, и я ощупала задний карман, готовясь изменить планы. — Если вы его хоть пальцем тронете…

Брук уставилась мне прямо в глаза:

— Ты не в том положении, Морган, чтобы произносить угрозы.

Пока еще. Я выдохнула, притворяясь, что сдаюсь. Еще чуть-чуть распустись, и, быть может, это переменится.

— Послушайте, — сказала я, чувствуя, что вся липкая, — ОВ сняла с меня подозрения, а вы мне объявили бойкот. Дело закрыто. И засунуть меня в какую-нибудь яму и забыть — не получится.

Надеюсь.

Главный из колдунов земли с поврежденным солью амулетом улыбнулся, и послышался далекий-далекий крик чаек, рассаживающихся на утесах на ночь.

— Вполне получится, — возразил он. — Все преступления из этого списка можно списать на юношескую пылкость молодой, но талантливой колдуньи. При правильном обучении ты могла бы стать кандидатом на мое место, когда я его освобожу. Но на свет вышли некоторые инциденты, ясно показывающие, кто ты такая.

Будь ты проклят, Трент. Если я отсюда выберусь, я тебе так дам, что ты двумя руками задницу свою не нащупаешь.

— И кто же я? — спросила я, зная, что он скажет.

Прямо мне в лицо ответила Брук:

— Ты — отродье демонов, Рэйчел Морган. Выжившая с синдромом Роузвуда, ты демон во всем, кроме рождения.

Блин. Сказанное вслух, это было для меня ударом, и я закричала:

— Да не опасна я вам!

Чуть не добавила: «И у Трента нет надо мной власти», но мне было страшно. Не захотелось прямо сейчас сжигать эту страховочную сетку, и я на себя за это злилась.

Брук решительно захлопнула лэптоп, будто ставя последнюю точку.

— Ты опасна, Морган, — сказала она вслух. — Само твое существование — угроза всему сообществу колдунов, и мы иногда вынуждены бываем действовать от имени нашего общества, ничего ему не сообщая. Вот почему ты здесь, и вот почему мы тебя засунем в какую-нибудь симпатичную… глубокую… яму.

Бли-ин, ну что за чу-ушь!

— Вы меня боитесь? Да, боитесь? И правильно, потому что раз вы так обращаетесь с другими, должны бояться!

Меня трясло, но это на них не произвело впечатления, не смутило и вообще никак не тронуло. Лишенная возможностей, я скрестила руки на груди и беспомощно, громко выдохнула.

— Итак, осталось только произнести твой приговор, — сообщила очень довольная Брук.

Приговор? Меня пронизал страх, и Брук, увидев мое тревожное лицо, злорадно улыбнулась. Меня тащили в тюремную камеру, потому что публичный суд привел бы к огласке факта: колдуны — ответвление демонов. Люди нас перебили бы спящих, как сделали когда-то с вампирами.

Как это глупо. Я же хорошая!

Трясущейся рукой я потянулась к заднему карману и вытащила телефон. Непонятно мне было сейчас, что думать о Нике. То, что сейчас должно было произойти, придумал он. И держится поблизости, чтобы мне помочь?

— Не возражаете, если я свой телефонный звонок сделаю сейчас, а не потом? — спросила я, и старик с амулетом побледнел. — Как у вас тут со связью?

— Боже мой, у нее телефон! — крикнул он.

Да, у меня телефон, чего у демонов не бывает. А я не демон, и они сами виноваты, что со мной обращаются как с демоном. С колотящимся пульсом, злясь на них на всех, я набрала Айви.

— Рэйчел? — тут же отозвалась она, и узел тревоги у меня в груди ослаб. Наконец-то хоть что-то идет по-моему. Айви жива и, судя по голосу, здорова.

— Держите круг! — крикнул старик, и все бросились обратно по местам, но было поздно. У меня была реальная, неопровержимая связь с чем-то вне пузыря, и этот дефект был неустраним.

— Слушай, Айви, — сказала я, прижимая руку к пузырю и чувствуя, что он греет, но не обжигает. Очень, очень хороший знак. — Как ты? Как Дженкс?

— Невредим, но злой. — Она говорила очень тихо. — Где ты?

— На Западном побережье. Не клади трубку, ладно?

Айви воскликнула что-то, не в силах поверить, а я сунула открытый телефон в карман штанов. Обе руки легли на пузырь, и я толкнула его. Мне случилось когда-то перехватить власть над кругом — тогда я считала, что просто удачно выбрала момент, но сейчас подумала: не потому ли получилось, что я способна работать с демонскими чарами?

Круг — мой, подумала я, наполняя разум искрящейся, изломанной энергией, наполняя ци и закручивая излишек в мыслях, растворяя целостность круга, чтобы видны стали слабые места. Перед собой я видела глаза Брук. Улыбнулась, когда вливающаяся в меня энергия зацепила мысли. Разбитая линия Западного побережья наполняла меня, будто пламенем протекая через уже пробитые каналы моего разума. Слабое место на пузыре засветилось, надежда вспыхнула во мне, я сосредоточилась, вбирая еще и еще, и наконец увидела линии энергии, по которым я высасывала пузырь.