Пригвожденное сердце - Саймон Кларк

— Дэвид, не надо этого делать, когда я за рулем. Это отвлекает.

— Ладно.

Происшедшее минувшей ночью, похоже, повлияло на Дэвида не больше, чем на гуся вода. И особого впечатления тоже, видимо, не произвело. Они расспрашивали его, почему он вышел из фургона. «Просто немножко погулять», — отвечал мальчик. Родители решили на том и остановиться, хотя Крис по-прежнему тревожился, не вывела ли сына из равновесия разлука со старыми друзьями. Впредь дверь фургона будет запираться на ночь, а ключ станут класть туда, откуда Дэвид его не достанет.

— Мама, куда мы едем?

— Я тебе говорила уже раз сто: к мистеру Гейтману в деревню. Он пригласил нас на барбекю.

— Зачем?

— Потому что он каннибал, Дэвид. Собирается съесть нас на ужин.

— Крис, у него будут кошмары.

— Папа, а что такое жертва?

Крис думал, что сын спросит «Что такое каннибал?». Вопрос застал его врасплох.

— Жертва? А почему ты спрашиваешь?

— Довольно. — Рут подняла палец: и отец, и сын знали, что это означает перемену темы. — Сегодня мы намерены приятно провести время. Тебе, Дэвид, повезло, потому что тебя долго не отправят спать. Твоему папе повезло, потому что на обратном пути машину поведу я, а это значит, что он может пить пиво и совершенно окосеть.

Крис повернул автомобиль на Главную улицу.

— Вот он!.. Быстро остановись.

Крис притормозил.

— Кто?

— Тот человек, который делает разную работу тут в деревне.

Диковатого вида мужчина подстригал ножницами живую изгородь из кустов бирючины.

— Ты же говорил, что нам нужен помощник в морском форте. Пойди предложи ему.

— Ты уверена? Странный он какой-то.

— Ничего с тобой не сделается, если спросишь, Крис.

У него болели руки, ноги, и ныла большая часть тела. Помощь в расчистке мусорных завалов, надо признать, не помешала бы.

На негнущихся ногах Крис прошел по тротуару к тому месту, где работник стриг изгородь. При каждом щелчке ножниц волосы и борода похожего на дикаря мужчины вздрагивали.

— Извините меня. Я...

Человек не прерывал работы.

— Извините.

Слова наконец дошли. Мужчина перестал стричь куст и посмотрел вверх. Его лицо ничего не выражало, однако во взгляде чувствовалось что-то странное. Крис не отступался. Чтобы перетаскивать бетонные глыбы, не обязательно быть Эйнштейном.

— Прошу прошения. Меня зовут Крис Стейнфорт. Я только что въехал в морской форт в Мэнсхеде.

Никакой реакции. Лишь пустой взгляд.

— Там надо перетащить массу мусора, и я подумал, не возьметесь ли вы за эту работу?

— Ух... — Человек держал перед собой ножницы, так и оставшиеся полузакрытыми.

Смысл сказанного обрушился на него внезапно, как бетонный блок, упавший с неба. Пустые глаза сверкнули.

— Мэнсхед... Морской форт... — Лесной человек затрясся, словно обнаружил в своей коробке для сандвичей зажаренную руку. — Нет... Нет... Мэнс... хед. — Его голос, тонкий и надтреснутый, звучал так, будто им не пользовались много дней. — Нет. Я не иду. Вы не заставите меня идти. Я тут живу. Вы говорите... вы говорите, иди туда, иди сделай то, иди сделай сё. Я здесь, я здесь. Вы хотите то, вы хотите это. Иди в морской форт. Иди в Мэнсхед. Делай там то-то. Там плохое место.

Вежливая улыбка Криса исчезла.

— Ладно, забудем... Не волнуйтесь. Я просто предложил.

Дикарь ткнул в сторону Криса ножницами, заляпанными зеленой кровью бирючины.

— Это неправильно. Говорят: сделай то, сделай сё. Я мою столовые приборы, знаете ли. Проклятых штуковин так много. Ножи, вилки, ложки. Больше, чем нужно. Это просто неправильно... Нет... нет. Я не...

— Ладно, не шуми, сынок. — Крупный американец, державший деревенскую лавку, легким шагом шел по дороге и добродушно улыбался. — Чем занимаешься, Бринли?

— Подстригаю чертову изгородь.

— Эй, не выражайся, — ласково проговорил лавочник. — Тут дама и ребенок.

— Мне надо многое сделать до вечера. Изгородь. Поливка.

— Еще полно времени, сынок. Не напрягайся. У тебя есть фляжка? Попей.

— Мне хочется чашку чая.

— Конечно. Устрой себе перерыв.

Дикарь повернулся и зашагал прочь.

— Спасибо, — проговорил Крис. — Похоже, я его огорчил.

— Не беспокойтесь, с ним такое бывает. Да, а как Дэвид? Все еще интересуется Суперменом?

Дэвид, высунувшись из окна машины, застенчиво улыбнулся и кивнул.

— Превосходно. Потому что я нашел несколько комиксов о Супермене у себя в пачке старых журналов. — Он протянул Дэвиду пластиковый пакет с глянцевыми комиксами.

— Здорово! Большое спасибо.

— Стало быть, представлять никого не надо. — Неожиданно возникший Тони Гейтман открывал железную калитку. — Значит, вы знакомы еще с одним моим гостем.

— Конечно, мы уже познакомились в магазине.

— Вот сюда, ребята. Жаровня горит, напитки охлаждаются. Может, кому-то и не хочется пить, но я умираю от жажды.

Они прошли вслед за Тони на задний дворик.

— Дэвид, сынок, а ты иди вон туда. Я кое-что смастерил для тебя.

— Тарзанка! — Дэвид кинулся в конец сада, где росла большая ветла. С ветки свисала веревка, к концу которой узлом крепился кусок доски.

— Не стоило так себя утруждать, мистер Гейтман.

— Тони, — мягко поправил он. — Ничего трудного здесь нет, да и парнишке стало бы скучно от моей старческой болтовни. — Он провел гостей к замошенной площадке для барбекю. Большая, специально по этому случаю сложенная жаровня уже деловито дымилась. Бок о бок стояли два стола; на одном разместились накрытые фольгой тарелки и миски, а на другом выстроились бутылки.

— Белого вина, Рут? Или я — свинья-сексист?

— Уверена, что нет, Тони. Но я бы лучше выпила «лагера»[4], если есть.

— А-а, работа в вашем морском форте пробуждает жажду, да? Пива, Крис?

Марк Фауст проговорил рокочущим басом:

— Просто Крис и Рут только что пообщались с Фоксом. Надо было мне их предупредить.

— Ага. — Тони протянул Крису кружку с белой, как мороженое, шапкой пены. — В каждой деревне есть свой Бринли Фокс. Впрочем, он совершенно безобиден. Но вы, должно быть, знакомы с его отцом?

— Нет. А я должен его знать?