Вальс над бездной - Наталья Калинина

Часть дороги они молчали, но Дэн то и дело ловил на себе взгляды Лизы – вопросительные, встревоженные, напуганные. Ему хотелось бы сказать ей что-нибудь в утешение, только тревога и самого его разъедала изнутри, сводя почти на нет эйфорию от минувшей ночи. Звонок Петра лишил их спокойного доброго утра, но, с другой стороны, избавил от разговоров на сложные темы. Утром Дэн увидел на своем телефоне пропущенный звонок от Амалии, но перезванивать не стал. Разговор с ней ему еще предстоит, от этого никуда не деться.

– Дэн, – не выдержала Лиза молчания. – Что мы будем делать?

– Разговаривать с Петром, потом завтракать.

– Я не об этом! – перебила она его и смутилась. Похоже, больше перспективы получить дурные вести от Ивасина ее пугало туманное будущее: не оставит ли Дэн ее после этой ночи, не вернется ли к Амалии? Он не удержался от возможности подколоть ее:

– А, если не об этом… То тогда жениться, заводить детей и стариться вместе.

– Весенин! – воскликнула Лиза с наигранным возмущением и замолчала. Он усмехнулся и бросил на нее короткий взгляд.

– Скучный план? Ладно. Тогда давай для начала узнаем, что там за дурные вести приготовил Петр. Потом, если у нас не пропадет аппетит, позавтракаем где-нибудь. Потом я отвезу тебя на занятия, потому что не хочу, чтобы ты пропускала их. Ну а потом, вечером, решим, что делать дальше.

– У тебя есть невеста, – глухо сказала Лиза и отвернулась к окну.

– Невеста? – удивился Дэн.

– Амалия сказала моему отцу, что вы собираетесь пожениться. И не ври, что она – твоя сестра и я все не так поняла.

Дэн протяжно выдохнул и перестроился в другой ряд.

– Лиз, Амалия действительно не моя сестра. Но и то, что мы собрались жениться, – утверждение спорное. Да, мне еще предстоит разговор с ней. Но пусть тебя это не беспокоит.

Она кивнула, но спокойной не выглядела. Наоборот, вцепилась пальцами в сиденье и чуть подалась вперед.

– Ну что еще, Лиз? Или ты жалеешь о том, что произошло?

Она мотнула головой, и у него отлегло от сердца. Свой ответный вопрос, как она собирается поступить с женихом, Дэн придержал, потому что для себя все решил: он не отступится, на этот раз не уйдет в сторону, что бы там ни говорила ему Лиза раньше на примере его книжных героев. Язык тела, язык взглядов оказался куда искреннее слов.

– Эту книгу, «Снежный вальс», ты посвятил Амалии? – спросила Лиза и села к нему вполоборота. И хоть ни в ее вопросе, ни в ее взгляде, ни в тоне не было ничего смешного, он невольно улыбнулся.

– Сразу видно, что ты не читала роман.

– И не собираюсь!

– Зря. И не потому, что он так хорош. Хотя, говорят, неплох. А потому, что тогда ты бы не задавала мне все эти вопросы.

Он нашел место для парковки, остановил машину, а затем наклонился к Лизе и поцеловал ее.

– Это первый на сегодня. Но не последний, – предупредил он девушку. Увидеть ее улыбку и счастливый блеск в темных глазах оказалось для него лучшим подарком.

Он не любил кабинет Петра. И не только потому, что чувствовал себя в этой казенной обстановке виноватым, будто натворил чего. Но еще потому, что и Петр в служебных стенах вел себя по-другому. Становился излишне официальным, суровым и мрачным, словно обстановка угнетала и его. За все годы их дружбы Дэн был здесь лишь несколько раз – еще в те времена, когда готовил серию книг про вымышленного следователя и консультировался с Петром. Но потом, когда их общение переросло в дружбу, встречаться они стали на нейтральной территории и нередко выбирали полюбившийся им ресторан «Мельница». А сегодня Ивасин вызвал Дэна в свой кабинет, и это уже было плохим знаком.

За годы в кабинете ничего не изменилось: на столе громоздились все те же лотки для бумаг, жужжал тихонько старый компьютер, в белой кружке с темным подтеком на боку остывал чай. Ремонт тут так и не сделали, на стенах выцветали все те же обои невнятного цвета, пятно на линолеуме возле правой ножки стола тоже казалось знакомым. На подоконнике все так же чахла в расколотом горшке бегония. Дэн перевел взгляд на сидевшего за столом Петра и внезапно подумал, что Ивасин тоже не менялся. Выглядел друг немолодо, старше своих сорока восьми лет, но и тогда, когда они познакомились, имел такие же морщины на лбу, залысины и въевшийся в кожу загар. Похоже, следователь, как и время, законсервировался в этом кабинете.