Синдром Алисы - Эли Фрей

Пелагея включила музыку на телефоне, и почему-то мы стали танцевать в комнате бабушки – к вони уже принюхались. Находиться там было страшновато… Это как ходить по заброшенным домам, старым психбольницам и кладбищам. Это такие места, где рядом чувствуется запах смерти и чего-то безумного и сумасшедшего. Мы с Соней с ощущением ужаса и восторга смотрели, как Пелагея забралась на кровать бабки и стала прыгать на ней. Кровать была большая, и она легко уместилась; несмотря на огромное тело старухи, места еще было много. Пелагея под музыку стала прыгать на кровати, а мы с Соней смотрели, как огромный ком трясется в такт ее прыжкам.

– Пыщ, пыщ, пыщ, о-ло-ло, я водитель НЛО! – Она громко подпевала песне, прыгала, поднимая в воздух и себя, и полумертвое тело.

Потом Пелагея спустилась. Следующие несколько песен были веселые, и мы пели вместе.

А потом была одна песня, которую я захотела скачать. Адвайта «Кто мы». Мне понравилась она из-за одной строчки: «Ау-у… Ходим по коридорам темным, а кто мы? Всего лишь звук, который запомнят».

Песня кончилась, а мы все еще напевали хором: «Ау-у… а кто мы?»

Песня стала затихать, и мы втроем испуганно переглянулись. Слова песни казались нам жутковатыми. И Пелагея быстро включила какой-то популярный хит, смешной и забавный.

Вот так мы и стояли возле кровати смердящей бабки, слушали песни, громко подпевали и прыгали в такт музыке, иногда забираясь на кровать и спрыгивая с нее, а потом снова забираясь. Сейчас я думаю, что мы поступили очень жестоко, нам следовало сидеть в комнате Пелагеи. Почему нас понесло в комнату бабки? Более того, мы устроили вечеринку в ее же присутствии, и ни у кого не возникло мысли, что это неправильно. Наоборот, танцы вокруг старухи принесли нам кучу новых эмоций и впечатлений, которых мы раньше не испытывали. Я почувствовала, что такое молодость, прыгала возле и на кровати, несмотря на то, что мне нельзя. Я смотрела на полумертвое неподвижное тело и ощущала себя здоровой впервые за много лет. Я чувствовала, что смерть, сумасшествие, старость – эти ужасные вещи – в тот момент находились от нас так близко, но одновременно далеко, как никогда прежде. И думаю, подруги испытывали то же самое.

10.08.2014

21:40

Сегодня позвонил Назар и предложил прогуляться. Я согласилась и спросила, пойдет ли с нами Соня, но он сказал, что ее нет дома – отправилась по каким-то делам. Я сразу поняла, что на самом деле у Сони нет никаких дел, просто ушла гулять вдвоем с Пелагеей, и эти две гадины снова не позвали меня. Но мне было все равно, это было даже к лучшему, ведь Назар позвал меня на прогулку!

Он завтра должен улететь с родителями в Грецию и позвал меня гулять, чтобы попрощаться, его не будет до первого сентября.

Мы направились к двум озерам, и наш получасовой маршрут по железнодорожным путям шел вдоль очень живописных мест. Справа и слева от путей тянулся дремучий еловый лес. Густой тенистый ельник очаровывал своей мрачностью, дикостью, безмолвием, тянул к небу зубчатые верхушки, которые раскачивались на ветру и издавали протяжный скрип. Два сверкающих озера перетекали одно в другое, над ними проходил длинный подвесной мост, держащийся на металлических прутьях. Там мы сделали остановку и сели на деревянное полотно. Глядя на водную гладь, разговаривали об играх и компании на лодочной станции. Я спросила, как он относится к Теодору. Друг подумал немного и хмыкнул:

– Да нормально отношусь. И он ко мне. Он даже как-то пришел ко мне домой попросить у меня парочку дисков и отдал свои наушники, сказал, у него лишняя пара. А мои как раз сломались. Но еще несколько лет назад такие люди, как он, были моими заклятыми врагами. В пятом классе они смыли в школьный туалет голову моего Оптимуса Прайма, я никогда им этого не прощу.

Мы посмеялись от души. У него такой чудесный смех… Мне было так хорошо находиться рядом с Назаром среди всей природной красоты, я представила нас влюбленной парой. Мне так нравится смотреть на него и слушать его голос. Я буду так сильно по нему скучать оставшийся месяц!

Ох, Назар, Назар. Знал бы ты, как сильно я тебя люблю… Но так боюсь тебе открыться, боюсь признаться в своих чувствах. Я люблю тебя. Я не могу жить без тебя. Ты – смысл моего жалкого существования. Ты даришь мне надежду. В этом унылом и убогом мире ты не даешь мне опуститься на землю. Ты подталкиваешь меня вперед, заставляешь двигаться. Рядом с тобой я понимаю, что такое настоящая жизнь. Без тебя я ничто. Пустышка. Безликое существо, которое никто не замечает. Рядом с тобой у меня вырастают крылья. Когда ты рядом, мне кажется, что все оборачиваются и восторженно смотрят на нас. Рядом с тобой мне кажется, что я становлюсь чуточку не такой убогой, как на самом деле.

16.08.2014

15:27

Пелагея и Соня забыли про меня, и я страдаю, маясь от скуки дома и представляя, как они где-то веселятся. На мои звонки они не отвечают…

Но пора взять себя в руки, хватит распускать нюни. Дядя Слава перед отъездом дал мне целую гору задач по программированию, а я еще не приступила ни к одной. Сажусь за обучение, чтобы не забивать голову обидами и мрачными мыслями.

20.08.2014

16:28

Вчера неожиданно позвонила Соня и напросилась прийти с ночевкой. Я обрадовалась – она сто лет не оставалась у меня на ночь!

Подруга принесла с собой огромный рюкзак с ворохом платьев, сказала, что хочет устроить красивую фотосессию. Платья были свободные, легкие, струящиеся, как у волшебниц и фей. Еще она принесла с собой маленькую куколку-феечку как у меня, нам в детстве подарили родители. Куколки привязаны невидимой леской к палочке, при взмахе палочки феи начинают махать крылышками.

Так что в саду мы устроили волшебную феечную фотосессию – с куколками в руках, в платьях и с ленточками-ободками на голове. Потом посмотрели фотографии и остались очень довольны, в таком образе мы действительно были похожи на лесных колдуний!

Такая Соня мне по душе. Милая, домашняя Соня с куколкой в руках мне нравится гораздо больше, чем сидящая на лодочной станции со слишком ярким макияжем и бутылкой пива в руке. Вторая Соня смотрится нелепо.

Вечером мы сидели в саду на раскладных стульчиках – поставили их рядом, чтобы вдвоем можно было укрыться одним одеялом. И Соня рассказала то, что меня удивило. Она призналась, что тогда, при нас с Пелагеей, она все наврала про секс с Теодором.

– У тебя его не было? – спросила я.

– Нет, был, но…. – Соня запнулась. – Это было совсем не так, как я представляла. Все вышло ужасно, и я попыталась об этом забыть. Было жутко больно, но стыдно в этом признаться. Живот потом еще два дня болел. Но Теодор спрашивал при этом, нравится ли мне. Пришлось отвечать, что да… Хотя ничего, кроме боли и жара, не было. И никаких классных ощущений тоже.

Соня добавила, что это было так ужасно, что она предпочла забыть, и ей самой захотелось поверить в ту версию, которую она рассказала нам.