Песня сирены - Гапарон Гарсаров

Всей квартирой, кроме кухни, уже завладели сумерки. Но за запертыми стеклянными дверьми горел свет. Спать там сегодня, видимо, пока не собирались. Инга Михайловна о чём-то злобно говорила. Вряд ли она общалась сама с собой или с «обиженной» посудой, что, в принципе, в её-то возрасте как раз не исключено. Нет, за узорчатым толстым стеклом кухонной двери выделялась и вторая фигура со светлым верхом. Значит, любовники заперлись от остальной молодёжи, чтобы продолжить праздник. Подслушивать было некрасиво да и неудобно, но Лавру абсолютно не беспокоила совесть, когда дело касалось хамки, испортившей ей сегодня весь вечер.

Впрочем, Инга возмущалась по совершенно другому поводу. Она упоминала про какие-то непокрытые векселя, про то, как не смогла погасить их в банках собственного сына, и про отсутствие средств на каком-то совместном счёте. Причём обвиняла она в этих проблемах любовника.

– Ты вечно распыляешь мой баблос, едва он успевает поступить из Австрии, – утверждала Инга, мельтеша серой тенью по кухне. – Всё на свои дурацкие затеи тратишь, мне это уже не нравится. Вот я и вынуждена поступать подобным образом…

– Дорогуша, не нарушай уговор, я поступаю честно, – заявил в ответ Камаев, пробуя прижать её к своему телу, но бабка нервно отталкивала его, а один раз даже залепила ему пощёчину.

Значит, они всё-таки выясняют отношения, подумала Лавра.

– Мразь! Так и говорил Глеб, что ты меня в могилу сведёшь со всеми этими махинациями, – вскрикивала Инга, однако тут же приходила в себя и возвращалась к шёпоту, который для Гербер был совсем не слышен – двери-то на кухню по-прежнему были закрыты.

– Нет, ты, в натуре, бурю в стакане подняла, – снова возмутился обаятельный Ринат. – Я тебе ещё раз говорю, всё честно: одну декаду деньги перечисляют на финансирование наших проектов, в другую всё остаётся тебе. Мы ничего не нарушали, ты сама согласилась на такое…

– Да, но почему тогда нет никакого дохода?! Деньги всё уходят и уходят, а как же прибыль? Ты мне обещал много прибыли, Ринат!

– Не всё так просто. Не забывай, что основная прибыль ещё впереди. Инвестирование не даёт быстрых результатов, мы только начали раскручиваться…

– О, да, только, знаешь ли, я устала ждать, уже четыре месяца вот как будет, а обещанных денег всё нет и нет. А то, что я получила на сегодняшний день, разве что Фимке на собачий корм пустить…

– Не надо, Инга, не надо. Ты-то свои векселя до сих пор мне не оплатила, но я ведь молчал, я не сдал тебя. Подумай, какую услугу я оказал тебе тогда. Я фактически спас тебя от разорения.

– Ничего ты не получишь, жалкий мошенник!.. Покуда не вернёшь мне австрийские деньги, про векселя лучше забудь. И не надейся на новые поступления, мой спонсор из Вены недавно скончался, так что источник иссяк. И учти, если я узнаю от Глеба, что ты действительно обманываешь меня, мой сын оторвёт у тебя всё, что висит.

– Кончай нести чушь, – взмолился Камаев и сделал новую попытку зажать любовницу в своих объятиях. – У меня всегда всё стоит.

– Ещё бы не стояло, мерзавец, тогда бы я тебя просто утопила, как того Брона… в Неве… без суда и следствия.

– Да тише ты, дурочка!.. – отшатнулся от неё парень после очередной оплеухи.

Фимка тем временем подбежала к кухонным дверям и заскребла лапкой, мешая Лавре вникнуть в смысл беседы. Противная собачонка, подумала про себя Гербер. Если сейчас кто-нибудь из любовников выйдет в коридор, её наверняка заметят.

– Это псина, она к нам просится, – заверила Инга напрягшегося кавалера, рывком открыла дверь, шикнула на собачку и вновь исчезла. Фимка покрутилась возле запертого прохода и нехотя поплелась обратно в гостиную, жалобно поскуливая.

– Лавра? – вдруг проснулась Марина, глядя на подругу, притаившуюся возле выхода из комнаты, – ты что там встала?

– Жду, пока туалет освободится, – недовольно прошептала Гербер, упустив очередную фразу Камаева. – Ты спи, я мигом…

– …Сам знаешь, что ты у меня как на ладони, Ринатик, – бросила Инга в лицо молодого мачо очередной аргумент, теперь уже начиная липнуть к нему сама, словно капризный подросток. – Случись чего не так, тебе в Питере житья не будет.

– Слушай, мне надоели твои угрозы, – как-то нервно ответил он и оттолкнул «старуху» от себя довольно грубо. – Всё, хотел с тобой поиграть немножко, да ты всё желание испортила. Пойду спать, утром увидимся…

– Нет, останься, – в приказном тоне дёрнула его за рукав Инга, и раздался треск ткани.

– Ну, чёрт! – выругался Ринат и ещё раз грубо пихнул её в плечо, размахивая лохмотьями порванной рубашки, – курица старая, достала!..

– Ой, прости, прости, я не хотела, – запричитала Маринина бабушка. – Не уходи, давай поиграем, ну, пожалуйста.

– Заткнись, внуков своих разбудишь!.. – прикрикнул Камаев и, пнув дверь, вылетел с кухни.

Лавра попыталась спрятаться за стенку, но красавец успел заметить её.

– Тебе не спится? – полюбопытствовал он, сверля её злыми глазами.

– Вы мне мешаете своей руганью, – оправдалась Гербер. – Нельзя ли потише?..

Плейбой слегка расслабился и сменил гримасу.

– Мы уже закончили, идём спать, можешь не волноваться, – ответил Ринат с фальшивой улыбкой и скрылся в темноте коридора, не забыв прикрыть за собой дверь их спальни. Правда, Лавра, выдержав паузу, вновь открыла её.

С уходом Камаева в квартире, действительно, стало тихо, хотя Инга, судя по всему, предпочла остаться на кухне. Фимка снова пробежалась по прихожей, предприняв новую попытку пробраться к опечаленной хозяйке. Скреблась она, наверное, минут пять, потом как-то утробно пискнула, шмякнулась о плинтус и стихла. Дверь кухни захлопнулась. Видимо, бабушка Холодовых в отчаянии пнула питомицу и заставила ту замолкнуть. Лавра лежала на кровати, изредка поглядывая на тень, играющую на полу коридора. Она была даже рада, что хоть кому-то в этот день удалось приструнить старуху. Не мучая себя лишними размышлениями, Гербер растянулась под одеялом и приготовилась погрузиться в сон.

– Лавра! Лавра!.. – кричал откуда-то голос, прерываясь на всхлипывания и вздохи. – Не надо, я же для тебя, для тебя…

Вокруг было темно, а на заднем плане отстукивали мерный ритм колёса невидимого поезда. Отсвет на полу в прихожей стал голубым. Наверное, Инга уже спала, не долго горюя из-за ссоры с любовником. Марины на соседней койке не было, а может, она просто закуталась в простынях. Проверять Лавре не хотелось.

– Лаврочка, убери топор, убери, я тебе приказываю!!! – снова нарушил тишину посторонний голос из недр квартиры, и Гербер вскочила с постели.

Первое, что она заметила, это влажный коврик под ногами. Окно в комнате оказалось уже открытым, и с улицы дул ледяной ветер. Позабыв на секунду про крик, Лавра заперла рамы вместе с форточкой и собралась вернуться под тёплое одеяло, но городской пейзаж привлёк её внимание. Внизу, по Греческому проспекту, текла река. Даже хуже – вода была повсюду: на соседней улице, на горизонте, где не мигал ни один фонарь. Лишь луна – полная, бледная, завораживающая – венчала звёздное небо над глухим мегаполисом. И этот стук по железной дороге, откуда он доносится?