Вампиры - Джон Стикли

Он умолк, вздохнул:

– Эх, бедолага… Эй, шеф, трогай.

Если кто-нибудь и заметил то, как свирепо покраснела и как задышала Даветт, то не подал и виду – за что она была очень благодарна. Она и сама не понимала, что с ней. В самом деле, ведь такой жуткий бандит.

Через полчаса после рандеву с Командой Феликс все так же стоял посреди комнаты, неподвижный и молчаливый, и думал о том, почему он никак не может заплакать. Ведь это нечестно. Он мог бы заплакать. Все люди плачут.

Он не усомнился ни в едином сказанном Джеком слове. То, что и в самом деле посреди нашего мира живут вампиры, вовсе не удивило его. Отчего бы не существовать грызущим людей воплощениям зла?

Удивительно то, как долго миру потребовалось, чтобы притянуть его, Феликса, к этим самым воплощениям зла.

А ведь он так хотел заняться чем-то настоящим, важным.

Но, Боже мой, какая она красивая!

Пьяный в дупель Джек Ворон валялся в здоровенной постели своего люкса и ощущал странное удовлетворение. Он переживал за Феликса. По-настоящему. Но все-таки не больше, чем за себя или Кота. И к тому же сказал правду про то, что Феликс рожден убивать вампиров.

Забавно, после той встречи в Мексике он много раз думал о Феликсе, но никогда как об убийце. Будто та часть Феликса, которая убивала, никогда не выныривала на поверхность. Осталась где-то там, в кошмарах.

Он перекатился на бок и подмял подушку. Отличнейшие подушки! Не обычное каменное отельное дерьмо, сделанное раз на всю жизнь, а заодно и пригодное для спасения на водах.

– Леди и джентльмены, если мы вступим в турбулентность и отель начнет тонуть, ваш плавательный прибор под покрывалом на постели…

Эх, да, оно правильно с Феликсом. Серебряные пули – хорошее решение. Может, впервые охота станет не леденящим кровь ужасом и не отчаянным бессилием при драке нос к носу. Потому что покамест оно так: попались, ублюдки! Попались… а мы поскорей сделаем ноги!

Затем Джек впервые вспомнил… хотя какое впервые, оно никогда по-настоящему и не шло из головы. Но теперь оно встало перед глазами в полный рост. Господи, трижды! Гребаная паскудная тварь.

Выскочила из мотеля и кинулась на пикап. А потом тварь бросила Дэвида с Энтони и убитых шлюх и поскакала по шоссе.

Три чертовых раза.

Чудовище догнало пикап на шоссе, вправду, и сделало это, а потом разбило заднее стекло и получило дыру в морде.

Гребаный вампир трижды произнес его, Джека, имя.

Джек рывком сел на кровати, и его побледневшее лицо было белым пятном в темноте. Он потел, дрожал и боялся как никогда в жизни.

Тварь знала имя.

Тварь знала его, Джека Ворона.

О дьявольщина. И эта тварь еще шарит где-то в ночи. И знает меня.

Он помимо воли уставился на занавешенное окно.

Она знает, где я?

Джек час за часом сидел на постели и пытался понять, как такое может быть и что это значит.

Наконец Джек подумал о том, что с собой нет даже арбалета. Он остался в доме.

Хотя, если бы и был с собой, какая разница? Сейчас ночь. В темноте их все равно не убить.

По крайней мере, это еще никому не удавалось.

А если тварь явится прямо сейчас? И не только за мной, но и за всеми нами, за Аннабель, за Котом. Ох, Боже, за Аннабель…

Он захотел встать и побежать к комнатам, где спала Команда, собрать всех, увести из отеля и…

И что? Куда дальше? Какой план?

Джек улегся в постель и учинил поразительное и типично джеквороновское дело. Он подумал, что устал, пьяный и сейчас не будет думать про монстра и свое имя. И катись оно подальше.

С тем Джек перекатился на бок и заснул.

А назавтра утром, в самый подходящий момент, наконец зазвонил телефон.