Дьюма-Ки - Стивен Кинг

Но мы и близко не подобрались к концу Дьюма-роуд. Во всякомслучае, в тот день. Наш бросок на юг начался хорошо, но закончился хуже некуда.

Отъезжая, мы оба прекрасно себя чувствовали. Я полежал час,выпил послеполуденную таблетку оксиконтина. Дочь переоделась в шорты и топик, идолго смеялась, когда я настоял на том, чтобы намазать ей нос цинковымибелилами.

— Клоун Бобо, — заявила Илзе, глядя на себя в зеркало.

Она пребывала в превосходном настроении, я же посленесчастного случая никогда ещё так не радовался жизни, поэтому произошедшее снами в тот день стало полнейшей неожиданностью. Илзе во всём винила ленч,может, майонез в салате с тунцом, и я с ней не спорил, но не думаю, что причинакрылась в испортившемся майонезе. Скорее, в дурном заклятии.

Дорога была узкой, в ухабах и выбоинах. И пока не нырнула вгустые джунгли, занимавшие большую часть острова, её то и дело перегораживалидюны из песка цвета кости, который ветром нанесло с берега. Арендованный «шеви»играючи перепрыгивал через большинство из них, но когда дорога свернула чутьближе к воде (перед самой гасиендой, которую Уайрман называл «Palacio deAsesinos»[38]), наносы стали выше и толще, так что колёса уже увязали в них, ане перепрыгивали. Но Илзе училась водить автомобиль в снежной стране, поэтомууправлялась без жалоб и комментариев.

Дома между «Розовой громадой» и «Дворцом» построили в стиле,который я называл «Флоридский пастельно-отвратительный». Все окна были закрытыставнями, большинство подъездных дорожек — перегорожено воротами. В одном домеворота заменяли козлы для пилки дров, в количестве двух штук, с выцветшимпредупреждением: «ЗЛЫЕ СОБАКИ ЗЛЫЕ СОБАКИ». За домом со злыми собакаминачинался участок, на котором высилась гасиенда. Его огораживала десятифутоваяоштукатуренная стена с оранжевой черепицей поверху. Куда больше такой жечерепицы (крыша гасиенды) скосами и углами оранжевело на фоне бездонного синегонеба.

— Кучеряво! — воскликнула Илзе (должно быть, позаимствовалау своего баптистского бойфренда). — Прямо-таки поместье в Беверли-Хиллз.

Стена тянулась вдоль дороги как минимум ярдов восемьдесят.Мы не увидели ни единого щита с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».Размерами она однозначно выражала отношение владельца участка к коммивояжёрам имормонским проповедникам. В середине стены находились железные ворота. Ихполовинки были приоткрыты, а между ними сидела…

— Это она, — пробормотал я. — Женщина с берега. Сраньгосподня! Да это же Невеста крёстного отца.

— Папуля! — Илзе рассмеялась, шокированная моими словами.

В инвалидном кресле сидела глубокая старуха, летвосьмидесяти пяти, а то и старше. На хромированных подставках для ног стоялиогромные голубые кеды «конверс». Хотя температура воздуха чуть недотягивала додвадцати пяти градусов, женщина была в спортивном костюме. В одной шишковатойруке дымилась сигарета. Соломенную шляпу я видел во время прогулок по берегу,но не представлял себе, какая она огромная — не шляпа, а потрёпанное сомбреро.И сходство с Марлоном Брандо в конце фильма «Крёстный отец» (когда он играл свнуком в саду) не вызывало ни малейших сомнений. Что-то лежало у неё наколенях… вроде бы не пистолет.

Илзе и я помахали ей рукой. Какие-то мгновения она сидела нешевелясь, потом подняла одну руку в индейском приветствии, и её рот растянулсяв лучезарной и практически беззубой улыбке. Тысячи морщинок, избороздившихлицо, превратили старуху в добрую колдунью. Я даже мельком не взглянул на дом унеё за спиной. Мне хватило её неожиданного появления, модной синей обувки,множества морщинок и…