Дьюма-Ки - Стивен Кинг

Медленно-медленно мы откатывали оттого места, где Илзеостановила автомобиль. Я говорил себе: «Поспешишь — людей насмешишь» и «Тишеедешь — дальше будешь». Бедро рычало отболи, когда мы переваливались черезкорни фикуса-душителя. Пару раз я слышал, как ветки морского винограда скреблипо борту автомобиля. Сотрудникам «Херца» это вряд ли понравится, но их проблемыв тот момент волновали меня меньше всего.

Мало-помалу становилось светлее, потому что зелёная крышанад дорогой раздавалась в стороны. Меня это вполне устраивало. Уходила краснаяпелена перед глазами, уходил безумный зуд. Что устраивало ещё больше.

— Я вижу тот большой дом за забором, — возвестила Илзе,оглянувшись.

— Тебе получше?

— Может, чуть-чуть, но желудок по-прежнему вибрирует, как «стиралка».— Судя по раздавшемуся звуку, тошнота вновь подкатила к её горлу. — Господи,лучше бы я этого не говорила. — Илзе высунулась из окошка, её снова вырывало,она откинулась на спинку сиденья, засмеялась и застонала одновременно. Кудряшкиприлипли ко лбу. — Я уделала весь борт твоего автомобиля. Пожалуйста, скажи,что у тебя есть шланг.

— Об этом не волнуйся. Расслабься. Дыши медленно и глубоко.

Она попыталась отдать честь и закрыла глаза.

Старуха в большущей соломенной шляпе исчезла, зато воротараспахнули полностью, будто хозяйка ждала гостей. Или знала, что нампонадобится место для разворота.

Я не стал тратить время на обдумывание, просто задним входомвъехал в ворота. Мельком увидел двор, вымощенный синими керамическими плитками,теннисный корт, огромную двухстворчатую дверь с железными кольцами-ручками, апотом поехал домой. Куда мы и прибыли пятью минутами позже. Теперь я всё виделтак же ясно, как и утром, когда проснулся, может, и яснее. А если не считатьлёгкого зуда, который «гулял» по правой половине моего тела, чувствовал себяпрекрасно.

И ещё мне очень хотелось рисовать. Я не знал, что именнонарисую, но не сомневался, что узнаю, когда поднимусь в «Розовую малышку» исяду перед мольбертом с раскрытым на нём альбомом. Совершенно в этом несомневался.

— Давай я помою твою машину, — предложила Илзе.

— Сейчас тебе нужно полежать. Выглядишь ты полумёртвой. Онавымученно улыбнулась.

— Полу — это не совсем. Помнишь, как говорила мама? Якивнул:

— А теперь иди. Борт я помою, — и указал на шланг, свёрнутыйкольцами у северной стены «Розовой громады». — Он подключён, так что достаточноповернуть вентиль.

— Ты в полном порядке?

— Лучше не бывает. Думаю, ты съела больше салата с тунцом,чем я.

Илзе сподобилась ещё на одну улыбку.

— Я неравнодушна к собственной готовке. Папуля, ты показалсебя настоящим героем, вызволив нас из джунглей. Я бы тебя поцеловала, нопахнет от меня…

Я поцеловал её. В лоб. Холодный и влажный.

— Немедленно примите горизонтальное положение, миссПовариха… приказ верховного главнокомандующего.

Она ушла. Я включил воду и принялся мыть борт «малибу».Потратил на это больше времени, чем было необходимо, чтобы дочь навернякауспела заснуть. И она успела. Когда я заглянул в приоткрытую дверь второйспальни, Илзе лежала на боку, спала, как в детстве: одна ладонь под щекой, одноколено подтянуто к груди. Мы думаем, что меняемся, а на самом деле — нет. Такговорит Уайрман.

Может, si, может, нет. Так говорит Фримантл.