Нечто пробудилось - Дженна Блэк

— Что за идиот…? — замолкаю я, щурясь, когда лодка подплывает ближе. Что-то в ней кажется неправильным. Дело не только во времени или погоде — в ней есть неестественная неподвижность, даже когда волны молотят по бокам.

Следующая волна — большая, с силой швыряет лодку о скалы. Звук эхом разносится — тошнотворный хруст дерева и стеклопластика. Я ругаюсь под нос и бегу к берегу. Брызги от разбивающихся волн мочат лицо, пока я пробираюсь по усыпанной обломками земле.

К тому времени, как я добираюсь до обломков, ясно, что лодку не спасти. Она застряла между скал, наполовину затонувшая, вода плещется через край. Запах бензина висит в воздухе, смешиваясь с соленым запахом океана.

Мой желудок скручивает, когда я осознаю масштаб разрушений.

Я кричу:

— Есть кто?

Но уже знаю, что что-то не так. Ни движения, ни ответа. Только звук волн и стон разбитого корпуса лодки.

Забравшись на скалы, я заглядываю в лодку. Двое — мужчина и женщина — лежат без движения внутри, их тела неестественно скручены.

Мужчина навалился на приборную панель, голова запрокинута под неестественным углом, кожа безжизненно-бледная. Женщина сжалась у борта, лицо жутко бледное, тело неподвижно в пропитанном штормом воздухе вокруг нас. Их одежда промокла насквозь, конечности застыли, на всем неуловимые признаки смерти.

Кровь скапливается на дне лодки, разбавленная морской водой, которую набросало внутрь во время шторма.

— Черт, — бормочу я, желудок сжимается. Ветер завывает вокруг меня, дергая за одежду, будто пытаясь оттащить от этого мрачного зрелища.

Шторм сделал это. Море швыряло их, как тряпичных кукол, било о лодку и оставило вот так, дрейфующих и забытых.

Секунду я просто смотрю, пытаясь сложить воедино, что случилось. Может, их застало слишком далеко от берега, двигатель отказал, когда был нужнее всего. Может, думали, что переждут, и недооценили силу шторма. Может, боролись до последней секунды, сражаясь с волнами, пока не проиграли.

Теперь это не важно. Они мертвы.

И настоящая проблема не просто в том, что они мертвы — их присутствие здесь что-то значит. Никто не подходит так близко к этому острову случайно.

Моя нога задевает что-то, лежащее без крепления в задней части лодки, и когда я опускаю взгляд, у меня перехватывает дыхание.

Мешки — маленькие, плотно упакованные, безошибочно узнаваемые — наполненные тем, что, как я могу предположить, является наркотиками.

Их очень много.

Вид посылает через меня прилив адреналина, мысли лихорадочно перебирают варианты.

Я приседаю, открываю один, чтобы убедиться. Белый порошок сыплется на пальцы.

Это все усложняет. Мой разум лихорадочно работает, взвешивая варианты.

«Ассамблея» использует этот остров для теневых сделок — контрабанда, отмывание денег, закулисные переговоры вдали от чужих глаз. Это место, где все происходит тихо, вдали от материка, вдали от реальных последствий. Но эти двое? Они здесь не к месту.

Не то место, не то время.

Они не из Ассамблеи. Просто какие-то невезучие наркокурьеры, которые, должно быть, сбились с курса во время шторма и оказались вынуждены выйти в море, несмотря на опасность, — по приказу тех, на кого они работают. Но их присутствие здесь все нарушает. Если кто-то придет их искать, а я не сомневаюсь, что придут — учитывая количество наркотиков в этой лодке... Что ж, нам этого только не хватало.

А если за ними следили? Еще хуже.

Тот, кто отправил их в эту передрягу, не оставил бы их просто так на произвол судьбы. Велика вероятность, что на лодке есть GPS-трекер, который их босс может отследить, если они не выйдут на связь. Возможно, он спрятан в консоли и настроен на автоматическую отправку данных о местоположении. А может, это что-то более незаметное — трекер, засунутый в спортивную сумку, спутниковый телефон с активным соединением, подстраховка на случай, если все пойдет наперекосяк.

Я осматриваю палубу, пульс учащается. Если их люди могут отследить эту штуку, то не пройдет много времени, как кто-то еще появится здесь. А учитывая род их бизнеса, сомневаюсь, что это будет кто-то дружелюбный.

Теперь дело не просто в уборке обломков. Кто-то будет искать этот груз — если уже не ищут.

Люди, торгующие наркотиками, не оставляют концы.

Я то знаю.

Я встаю и смотрю на горизонт, наполовину ожидая, что в любой момент появится еще одна лодка.

Я больше не просто беспокоюсь о защите Круз от «Ассамблеи». Теперь нужно разбираться и с этим дерьмом тоже.

Мысль о том, что будет, если они найдут наркотики — и нас — на этом острове, заставляет желудок сжиматься.

Я смотрю в сторону коттеджа, где Круз все еще блаженно не подозревает о случившемся.

Ради нее надеюсь, что так и останется.

Но я знаю, что верить в удачу не стоит.

Ветер снова усиливается, завывая, как живое существо, проносясь по берегу.

Я поворачиваюсь обратно к обломкам, мысли лихорадочно работают.

Я обыскиваю лодку в поисках чего-нибудь, что могло бы дать подсказку, кто были эти люди или почему они здесь.

Бумажник, телефон, клочок бумаги — что угодно.

Мои пальцы дрожат, пока я роюсь в обломках.

Я нахожу маленькую кожаную сумку, засунутую под сиденье. Внутри телефон с разбитым экраном и горсть промокших купюр. Никаких удостоверений, никаких имен.

Только еще больше вопросов.

Телефон может быть полезен, но он мертв — залит водой и не реагирует. Все равно засовываю его в карман, надеясь, что смогу что-то извлечь позже.

Мой взгляд падает на тела, и волна тошноты накрывает меня. Мне нужно сообщить об этом. Но кому? Влияние «Ассамблеи» простирается далеко, и я не могу доверять местным властям разобраться с этим, не впутав нас в их сети.

Мысль о том, чтобы вовлечь «Ассамблею», исключена, хотя в любое другое время до этого это был бы мой первый выбор.

Моя челюсть сжимается, когда я принимаю решение, но сначала нужно вернуться в коттедж.

Как бы сильно мне ни хотелось не говорить Круз, без этого не обойтись.

Выпрямляясь, я замечаю краем глаза какое-то движение. Я резко оборачиваюсь, сердце колотится, но это всего лишь чайка, кружащая над головой.

Но напряжение не покидает мое тело. Я не могу отделаться от чувства, что за нами наблюдают, что остров не так уединен, как кажется.

Я бросаю последний взгляд на обломки, на безжизненные тела внутри и поворачиваю обратно к