Ведьма и колдун - Джеймс Паттерсон

Уисти

Два болвана в серой форме двинулись в мою сторону. Я инстинктивно выставила вперед руки. Как ни странно, солдаты Нового Порядка остановились, и я почувствовала прилив сил, пусть даже на короткое мгновение.

— Мы что, в Средневековье?! — завопила я. — В прошлый раз, когда я смотрела в календарь, на дворе стоял двадцать первый век, а не семнадцатый!

Я прищурилась. Снова взглянула на заискивающего Байрона Суэйна в начищенных до блеска сапогах, и это зрелище подстегнуло меня.

— Вы не можете вот так просто врываться сюда, хватать нас…

— Уитфорд Олгуд, — грубо прервал Байрон Суэйн и продолжил официальным тоном читать документ: — Настоящим вы обвиняетесь в том, что вы — колдун. Вы арестованы, вплоть до суда.

Он с издевательской ухмылкой посмотрел на Уита, хотя при других обстоятельствах мой брат мог бы поднять его над землей и свернуть ему шею как цыпленку. Полагаю, нетрудно обрести уверенность в себе, когда в твоем распоряжении вооруженные солдаты, готовые действовать по первому приказу.

— Уисти права. Это совершеннейшее безумие! — фыркнул мой брат. Лицо его пылало, голубые глаза яростно сверкали. — Ведьм и колдунов не существует! Сказки, это все полная чушь. Ты кем себя считаешь, маленький скользкий хорек? Героем «Гари Блоттера и Гильдии изгоев»?

Мои родители явно были в ужасе, но не выказывали удивления. Что за черт?

И мне вдруг смутно стало вспоминаться, как мои предки в детстве учили нас странным вещам: говорили о растениях и травах, что-то о погоде — все время о погоде, — и как сосредоточиваться, как фокусировать внимание. Еще они много рассказывали о художниках, которых мы не проходили в школе: об Уиккане Троллаке, о Де Глуминге и о Фрейде Хало. Став постарше я стала думать, что мои родители — просто люди со странностями, хиппи или что-то в этом роде. Но я никогда всерьез обо всем этом не задумывалась. Может, это как-то связано с событиями сегодняшней ночи?

Байрон спокойно посмотрел на Уита.

— Согласно Кодексу Нового Порядка, каждый из вас имеет право забрать из дома одну принадлежащую вам вещь. Я этого не одобряю, но такова буква закона, и, разумеется, я ей подчинюсь.

Под пристальными взорами солдат в серой форме мама устремилась к книжным полкам. Некоторое время она колебалась и глядела при этом на папу.

Он кивнул, после чего она взяла в руки старую барабанную палочку, лежавшую там, сколько я себя помню. Согласно семейной легенде, мой дикарь-дедушка вскочил на сцену во время выступления «Гроанинг Боунз» и утащил ее у барабанщика. Мама протянула палочку мне.

— Пожалуйста, — шмыгнула носом она, — возьми ее, Уистерия. Просто возьми эту барабанную палочку. Я так тебя люблю, дорогая.

Потом мой отец достал с полки возле его кресла какое-то издание без обложки, что-то вроде журнала. Его он вложил в руки Уиту.

— Я люблю тебя, Уит, — произнес папа.

Барабанная палочка и старая книжка? Может, хотя бы сам барабан в пару к палочке? Неужели они не могли дать нам какую-нибудь фамильную ценность или личную вещицу, которая бы придала нам бодрости духа? Или быть может, кучу второсортной, но долго не портящейся еды — запас для Уита, чтобы подсластить пилюлю?

В этой кошмарной истории все казалось бессмысленным.

Байрон выхватил ветхую книжицу из рук Уита и пролистал ее.

— Тут пусто, — проговорил он удивленно.

— Да, как в твоем календаре праздничных событий, — согласился Уит.

Нельзя отказать этому парню в чувстве юмора, только иногда он его проявляет не вовремя. Байрон ударил Уита журналом по лицу, при этом резко наклонив голову в сторону, словно она держалась на шее при помощи шарнира. Глаза Уита округлились, он рванул к Байрону, но солдаты преградили ему путь. Байрон стоял за спиной того, что крупнее, зловредно улыбаясь.