Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

– Мой Билли. – Из-под одеяла высунулась рука Бесси со слитком золота. Снежинки таяли, падая на него, и желтый металл тускло поблескивал. – Он дал мне это сегодня утром. Завернул и преподнес как рождественский подарок. Откуда оно у него, сказать не захотел.

– Где твой муж сейчас? – нахмурился Иезекиль.

– Ушел несколько часов назад с мистером Уолласом.

– Куда они отправились, знаешь?

– В сторону шахты.

– Тебе лучше пойти с нами.

– Почему?

Шериф наклонился к Бесси и тихо, чтобы не слышал ребенок, прошептал:

– Пакер и его прислуга убиты в Изумрудном доме.

Золотой слиток выпал из ее пальцев и ушел в снег.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Кёртис?

– В городке с населением в сто двадцать три души для совпадений места не так уж много.

– Так это они их убили, Билли и Ооту?

– Кто именно их убил, никто пока точно не знает. А теперь скажи вот что: их было только двое, Билли и мистер Уоллас, или больше?

– По-моему, только двое… Что вы с ним сделаете?

– Я намерен арестовать Билли, а пострадает он при этом или нет, зависит уже от него… Его рук дело? – Кёртис указал на разбитое лицо женщины.

Бесси поднесла руку к щеке, словно застыдившись синяков, и отвела глаза.

– Это папочка сделал, – подала голос Гарриет.

Иезекиль легонько погладил девочку по щеке.

– Мне очень жаль, милая. Нельзя так поступать.

Он наклонился, поднял из снега слиток и выпрямился, будучи не в силах отвести глаз от золота и чувствуя разбегающийся по венам жар адреналина. Наверное, останься в шерифе что-то от него прежнего, он помчался бы сейчас на шахту с совсем другой целью. Где-то в глубине души у него даже шевельнулось сожаление: эх, такой бы шанс, да в былые деньки!..

Кёртис передал слиток проповеднику.

– Пусть лучше у тебя полежит, – сказал он и повернулся к Бесси. – Что ж, леди, пойдемте. Нечего вам здесь стоять да мерзнуть в лохмотьях.

Они прошли по улице, а потом свернули на дорожку к домику с остроконечной крышей, бочкой вместо трубы, подвалом у южной стены и крытой дерном крышей, на которой летом вырастали подсолнухи. У передней двери Иезекиль остановился.

– Глория, принеси мою винтовку и револьвер для Стивена, – попросил он жену. – И еще нам понадобится по коробке патронов для того и другого.

Женщины вошли в дом.

– Зек, я оружие не ношу, – сказал Коул.

– Смеешься надо мной? – повернулся к нему шериф.

Проповедник покачал головой.

– Но я поеду с тобой.

– И что ты будешь делать, если они начнут стрелять?

– Буду молиться, чтобы до этого не дошло.

– Там, на крыше Изумрудного дома, ты видел то же, что и я. По-твоему, это работа людей, с которыми можно разговаривать?.. Черт, придется брать с собой дока!

Глория вернулась со старым револьвером «Скофилд» в одной руке и обрезом «Винчестер» – в другой. За порогом навзрыд плакала Бесси.

– Все хорошо, мамочка. Все хорошо, – успокаивала ее Гарриет. – Не плачь.

Иезекиль взял карабин за дуло и положил в карман коробку патронов.

– Божьему человеку револьвер не нужен, но ты далеко его не убирай, – сказал он супруге. – Дверь запри на задвижку. Из дома не выходи. Никому не открывай. Коли появится Билли, Ооту или еще кто сомнительного вида – ты знаешь, что делать. – Миссис Кёртис кивнула. – А теперь иди и заряди «Скофилд». Помнишь как? Я тебе показывал.

Глория обняла мужа за шею, прижалась к его шершавой щеке и вдохнула запах, от которого у нее шла кругом голова.

– Возвращайся, – прошептала она.

Шериф поднял свою шляпу и, сдвинув меховую шапку жены, поцеловал ее в лоб и потянул за блондинистую прядку волос.

– Всегда возвращался и всегда буду.