Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

– Отрицать не стану, – отозвался Коул.

– Спишь спокойно?

– Не всегда. В тишине мысли бегут одна за другой, и я не знаю, как их остановить. А еще у меня ужасно болит голова.

Шериф осмотрелся и прикинул пройденное ими расстояние. У него ныла спина. Следы уходили вдаль, насколько хватало взгляда. Впереди, как ему представлялось, лежал перевал.

– Отчаяние накатывает? Состояние безысходности? – продолжал расспрашивать проповедника доктор.

– Отчаяние? Безысходность? То есть не думаю ли я о том, чтобы покончить с собой? – уточнил тот.

– Именно это я и имею в виду.

– Это серьезный грех, Расс.

– Понимаю. Но ты же от него не застрахован.

– Что ж… да, бывает, думаю.

– И когда такое было в последний раз?

– Прошлой ночью.

Деревьев на такой высоте быть не могло, но, присмотревшись, Иезекиль разглядел неясные очертания гор и небольшое, усеянное валунами поле. Занесенное снегом, оно напоминало воинство готических монолитов. Кёртис повернулся к своим спутникам. Их разговор смущал его – тема казалась слишком сокровенной, чтобы обсуждать ее с кем бы то ни было, – но перебил он их не поэтому, а для того, чтобы посоветовать доку вынуть из чехла «Биг Фифти»[11]и быть повнимательнее, чтобы не нарваться на засаду.

– Стивен, тебе нужно обязательно прийти ко мне в кабинет. Я проведу осмотр, – заявил Илг. – Вижу, десны у тебя немножко посинели. Без полноценного осмотра сказать наверняка нельзя, но вполне возможно…

– Док, не хотелось бы вмешиваться в вашу беседу, но… – перебил его шериф.

Пуля с громким хрустом вошла в голову Расселу через левый глаз и на выходе вынесла изрядный кусок его черепа. Следом раздался оглушительный «бум», в котором Иезекиль распознал крупнокалиберный шестизарядник. Свинцовая пуля выбила Илга из седла, но его ковбойские сапоги застряли в стременах, и тело свесилось головой вниз, а когда лошадь поволокла его вниз по склону, содержимое черепа вывалилось на снег.

Кёртис торопливо спешился и провалился в снег по пояс. Еще один выстрел спугнул лошадей, и он, схватив «Винчестер», повернулся к Стивену.

– Убирайся! Или хочешь, чтоб тебя убили?!

Но проповедник застыл в седле с каменным лицом, глядя сквозь падающий снег на две фигуры, мелькающие между валунами в поле.

Иезекиль высвободил сапоги Коула из стремян и столкнул его в снег.

– Спускайся вниз по склону и спрячься, – велел он проповеднику. – Если хочешь, возьми винтовку дока и сиди, не высовывайся.

Грянул еще один выстрел, и мерин Кёртиса, коротко заржав, вскинулся на дыбы и свалился в снег.

Шериф присел, окинул взглядом склон, бросил взгляд на Стивена, уходящего прочь со слезами на глазах, и отполз от умирающего мерина. Затем остановился футах в тридцати, хватанул несколько глотков разреженного воздуха, привстал и, взяв на прицел каменистый выступ, находящийся ярдах в сорока от своего укрытия, вдруг понял, что это и есть перевал с рваными белыми лентами проплывающих над ним туч, из-за которых невозможно было что-либо разобрать.

Мимо его правого уха просвистела пуля.

Кёртис развернулся, поймал на мушку небольшой валун примерно в пятидесяти ярдах вверх по склону и пустил пулю в ковбойскую шляпу, появившуюся над его углом.

Шляпа исчезла, и он снова взвел курок, после чего поднялся и двинулся вперед в сторону валунов с улыбкой на губах и убийственной радостью играющего в войну мальчишки.