Тарикат - Виталий Бриз

Но ничего нет вечного, однажды Лейла тяжело заболела. Ее ясные глаза стали тусклыми и безжизненными, озноб сотрясал ее хрупкое тело, и она совсем перестала есть и только стонала. Али был безутешен. Все время он проводил возле ее постели и возносил молитвы о выздоровлении возлюбленной. Он молился так горячо и искренне, как умеет мало кто из живущих. Можно сказать, что в своих молитвах он достиг уровня мукаддаса[1], и Аллах слышал его. Но Лейла все равно умерла. Аллах забрал ее.

И тогда Али стал совсем как сумасшедший. Он рвал на себе одежды и ругал Аллаха:

— Зачем Ты отнял ее у меня? Неужели она Тебе нужнее, чем мне?

И Аллах ответил ему:

— Я знаю, как она нужна тебе, но она нужна и мне. Время ее пришло.

Но Али не унимался, он топал ногами и кричал:

— Верни мне ее! Немедленно верни мне ее!

Аллах ответил:

— Я могу это сделать. Но ты должен заплатить цену.

— Я сделаю все, что ты захочешь! — воскликнул Али, преисполненный надежды.

— Отрекись от Меня. Забудь свою веру и живи жизнью человека, не имеющего Бога.

Али задумался. И думал весь день и всю ночь. А когда под утро заснул, то увидел удивительный сон. К нему пришла Лейла, как и прежде красивая и здоровая. И сказала:

— Я с тобой Али. И всегда буду с тобой. Только не отрекайся от веры, иначе потеряешь меня навсегда. Ты обретешь мое тело, но любовь исчезнет.

Наутро Али сделал выбор. Он поклялся в верности и любви к Аллаху, поняв, что, потеряв его он потеряет и Лейлу. Потому что все, что есть в мире — то и Аллах, и наша безграничная любовь к Нему. Человек и Аллах — это две стороны одной медали. Они неразрывно связаны друг с другом.

Вот и ты, Бахтияр, должен знать, что твоя память о прошлом никуда не исчезала, она просто в руках Аллаха, и он тебе ее вернет, когда придет время. А цену ты выберешь сам.

Я принял слова утешения, хотя и не до конца поверил в красивую сказку. «Она есть, но не у тебя». Вот как могут успокоить такие слова? Конечно, я был уверен: ничто не исчезает, и все где-то остается. Но разве мне от этого легче? Как бы там ни было, сам Ибн Араби верил в свои слова и говорил их от чистого сердца. Мои же сомнения оставались при мне, и либо я не заслужил благодати и безмятежности, либо просто не пришло для этого время.

Потом он заговорил о том, что мне нужен свой верблюд, потому что, скорее всего, наши пути разойдутся. Я встревожился и спросил, почему он не собирается вернуться в Медину вместе со мной. Но он лишь покачал головой:

— Может быть, тебе придется пойти не в Медину, а совсем в другом направлении. Но все это мы решим уже завтра.

Больше я ничего так и не смог добиться. И тревога моя только возросла.

Примечания

[1] Мукаддас (араб.) — чистый, со святой душой.

Глава 9

598-й год Хиджры

Если бы меня кто-то спросил: «Бахтияр, что ты сейчас делаешь, чем занят?». Я бы ответил: «Иду». Если бы меня спросили вчера или месяц назад, я ответил бы точно так же. Вся моя жизнь превратилась в один-единственный путь. Из города в город, из страны в страну, из года в год. Но когда не ведаешь цели своего пути, то остается только движение. Поэтому не спрашивайте, куда я иду. Ответа у меня нет, как нет его ни у кого из ныне живущих. Разве что Аллах знает, но не открывает мне истину.

Сегодня я пересекаю Великую пустыню, в который еще не был. И поверьте, если существует ад, то он похож на эти бесконечные ржаво-красные пески. И точно так же там теснятся огромные барханы, выеденные с одного боку постоянным ветром, оставляющие лишь узкий проход для путешественника. Иногда ветер выкапывает из барханов необычные тяжелые камни, похожие на розы. Они скатаны из слипшихся песка и гипса, и провели не одно тысячелетие под тяжестью барханов. Когда я нахожу их, то вспоминаю и собственную могилу, в которой провел много лет, и вышел из нее таким выносливым и крепким как эти розы пустыни. Да, оказалось, что я могу идти долгими часами и не уставать, что мне хватает глотка воды и куска лепешки, чтобы утолить голод и жажду и снова почувствовать себя полным сил. Это странно, ведь в те времена, когда я ходил с караваном моего названного отца Карима, то уставал точно так же, как и другие. Но в этот раз меня ведет не только моя воля, а еще и воля таинственного семечка, заключенного в белый шелк оберега, висящего на груди.

Поэтому путь мой легок. И я занят лишь тем, чтобы убить скуку. Я вспоминаю эпизоды моей новой короткой жизни, проговариваю суры Курана, но чаще всего возвращаюсь мыслями к тому, что послужило причиной моего сегодняшнего одинокого путешествия. Моя спутница молчалива. Это старая одноглазая верблюдица по кличке Ханым. Когда я решил отправиться в путешествие после хаджа, с трудом раздобыл ее в Мекке, да и только потому, что никто не хотел ее брать — она казалась слабой и усталой. Погонщик даже не взял с меня денег, словно был счастлив от нее избавиться. Но как оказалось, не по причине ее слабости, а из-за невыносимо дурного характера. Ханым соглашалась везти грузы, но людей на своей спине не терпела и сбрасывала каждого, кто пытался на ней проехаться. Один мальчишка даже сломал руку.

Но чаще всего я вспоминаю свой последний разговор с Ибн Араби. Это