Жребий Салема - Стивен Кинг

– Помолимся, – воззвал он к собравшимся. Независимо от повода выступления – будь то горе или радость – его голос всегда звучал ровно и мелодично, даже если он был навеселе. Все скорбно склонили головы.

– Господи Боже, в милости Твоей все жившие в вере обретут вечный покой. Благослови сию могилу и ниспошли ангелов охранять ее. Мы предаем земле тело Дэниела Глика. Прими душу его и позволь ей со святыми возрадоваться Тебе. Через Христа мы молим Тебя об этом. Аминь.

– Аминь, – вторили собравшиеся, и ветер разнес нестройный хор голосов.

Тони Глик обвел присутствующих затравленным взглядом. Его жена прижала ко рту салфетку.

– С верой в Господа нашего Иисуса Христа мы благоговейно предаем земле бренное тело этого мальчика. Вознесем молитвы с верой в Господа, дарующего жизнь всему сущему, о вознесении души в сонм ангелов.

Он перевернул страницу требника. Женщина в третьем ряду обступивших могилу людей начала громко всхлипывать. В чаще леса чирикнула птица.

– Вознесем молитвы Господу нашему Иисусу Христу о брате Дэниеле Глике, – произнес Каллахэн. – И сказал Господь: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет.

И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек». Господь, Ты оплакивал смерть друга своего Лазаря – утешь нас в нашей печали. Мы просим Тебя, ибо веруем.

– Господь, услышь молитву нашу, – отозвались католики. – Ты воскрешал мертвых к жизни, даруй нашему брату Дэниелу вечную жизнь. Мы молим об этом, ибо веруем в Тебя.

Взгляд Тони Глика потемнел, как будто до него стало доходить, что происходит.

– Наш брат Дэниел был очищен во крещении, позволь ему воссоединиться с ангелами Твоими. Мы молим об этом, ибо веруем в Тебя.

– Господь, услышь молитву нашу.

– Он вкусил от плоти и крови Твоей; даруй ему место у стола своего в Небесном Царствии Твоем. Мы молим об этом, ибо веруем в Тебя.

– Господь, услышь молитву нашу.

Марджори Глик стала со стоном раскачиваться.

– Утешь скорбь нашу о почившем брате; да будет вера нашим утешением, а вечная жизнь – надеждой. Мы молим об этом, ибо веруем в Тебя.

– Господь, услышь молитву нашу. – Каллахэн закрыл требник и тихо добавил: – Помолимся, как учил нас Господь. Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое…

– Нет! – закричал Тони Глик и рванулся вперед. – Я не позволю закапывать сына! – Его пытались остановить, но он вырвался и, подскочив к краю могилы, не удержался и свалился в нее, ударившись о гроб с громким стуком.

– Дэнни! Вылезай немедленно! – прорычал он.

– Боже милостивый! – воскликнула Мейбл Уэртс и поднесла траурный шелковый платочек к губам. Ее глаза жадно горели, как у белки, запасающей орехи на зиму.

– Дэнни, черт тебя побери, хватит валять дурака!

Отец Каллахэн кивнул двоим прихожанам, но им понадобилась помощь еще троих, включая Паркинса Гиллеспи и Нолли Гарденера, чтобы вытащить из могилы отчаянно упиравшегося и осыпавшего всех проклятиями Глика.

– Дэнни, прекрати немедленно! Ты пугаешь маму! Я всыплю тебе по первое число! Пустите меня! Пустите! Верните мне мальчика… пустите… сволочи… Господи!

– Отче наш, сущий на небесах… – снова произнес Каллахэн, и слова молитвы, подхваченные остальными, вознеслись к равнодушному куполу неба.

– …да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое…

– Дэнни! Вылезай немедленно! Ты слышишь меня?!

– …да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день и прости нам…

– Дээннии!..

– …и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава вовеки. Аминь.

– Он не умер, – всхлипывал Тони Глик. – Это невозможно! Ему всего двенадцать лет! – Он зарыдал и, вырвавшись из державших его рук, упал на колени перед Каллахэном, хватая его перепачканными землей руками. – Прошу, верните мне моего мальчика! Перестаньте меня дурачить!

Каллахэн мягко положил ему ладони на голову.

– Давайте помолимся, – произнес он и почувствовал, как забилась в рыданиях голова Глика.

– Господи, ниспошли утешение в горе этому человеку и его жене. Ты очистил в крещении их ребенка и дал ему новую жизнь. Позволь нам в отведенный час воссоединиться с ним и разделить небесные радости во веки веков. Мы молим об этом во имя Господа нашего Иисуса Христа. Аминь.

Он поднял голову и увидел, что Марджори Глик лишилась чувств.

4

Когда все ушли, Майк Райерсон вернулся на кладбище и, устроившись на краю еще не засыпанной могилы, принялся доедать последний бутерброд, дожидаясь возвращения Ройала Сноу.

Церемония проходила в четыре, а сейчас было уже почти пять часов. Тени стали длинными, а солнце скользило по кронам высоких дубов. Чертов Ройал обещал быть не позднее четверти пятого, куда он мог запропаститься?!

Бутерброд был его любимым – с копченой колбасой и сыром. Он вообще делал себе только любимые бутерброды – в этом заключалось одно из важных преимуществ холостяцкой жизни. Закончив, он вытер руки, и несколько крошек упали на крышку гроба.

За ним следили!

Безошибочно почувствовав на себе чей-то взгляд, Майк огляделся по сторонам расширенными от испуга глазами.

– Ройал, это ты?

В ответ – тишина. Только тихо и загадочно прошелестела листва в кронах деревьев. Вязы за оградой отбрасывали пляшущие тени, среди которых виднелось надгробие Хьюберта Марстена, и вдруг Майку вспомнилась собака Вина, подвешенная на прутьях железных ворот.

Глаза. Пустые и равнодушные. Следят.

Только бы успеть до темноты!

Он вскочил на ноги, будто его громко окликнули.

– Будь ты проклят, Ройал!

Он произнес это вслух, но тихо. Он больше не думал, что это Ройал и что тот вообще вернется. Ему придется закапывать могилу в одиночку, и времени на это уйдет немало.

Может, ему и удастся закончить до темноты. Он принялся за работу, стараясь не думать об охватившем его страхе и почему он его испытывает сейчас, хотя раньше такого никогда не было.

Действуя размеренно и четко, Майк скатал в рулоны полоски искусственного дерна, закрывавшего кучу вырытой земли, и отнес в грузовик, припаркованный за воротами. Укладывая рулоны в кузов, он вдруг понял, что за пределами кладбища противное ощущение слежки исчезло.

Достав из кузова лопату, он двинулся обратно и у могилы невольно заколебался: казалось, она открыто насмехается над ним.

Майк сообразил, что ощущение слежки исчезало, как только гроб на дне могилы становилось не видно. Ему вдруг представилось, как голова Дэнни Глика лежит с открытыми глазами на маленькой атласной подушке. Глупость какая-то! Глаза ему точно закрыли! Он часто видел, как это делал Карл Форман. Конечно, мы их заклеиваем, как-то пояснил Карл. Мы же не хотим, чтобы труп начал подмигивать прихожанам, верно?