Кровавые игры - Челси Куинн Ярбро

Нерон повернулся к публике, лицо его, заметно обрюзгшее и всегда недовольное, вдруг словно помолодело. Крики собравшихся достигли своего апогея. Нерон улыбнулся и поднял руки, потом уселся, подав распорядителям знак.

Молодые пловцы, двигаясь на удивление слаженно, повлекли барки к обтянутым шелком воротам, но вдруг сбились с ритма, напуганные воплями, волной прокатившимися по трибунам. Лидер пловцов, оглядевшись, отдал несколько кратких распоряжений, и барки вновь заскользили по водной глади.

Но теперь в толще бассейна обнаружились и другие тела Темные, продолговатые, похожие на ящериц существа с неумолимым проворством двигались к баркам. Это были огромные нильские крокодилы, и самые большие из них по длине втрое превосходили человеческий рост.

Пловцы поняли, что происходит нечто ужасное, и приостановились, озираясь по сторонам – в попытках высмотреть лучников или лодку с вооруженными гладиаторами. Наконец кто-то из них глянул вниз и пронзительно закричал.

Замешательство было кратким. Самый длинный из крокодилов первым разинул страшную пасть и утащил лидирующего пловца в глубину с такой стремительностью, что тот не успел даже вскрикнуть.

Трибуны, замершие в выжидательной тишине возбужденно завыли. Начиная с самых верхних рядов до роскошных сенаторских лож зрители с жадностью подались вперед, вглядываясь в быстро красневшую бурлящую воду, где метались тела людей и рептилий Вырвавшийся из этой мешанины пловец быстро поплыл к барьеру и уже уцепился за спасительный бортик, но ему была уготована участь стать жертвой сразу двух голодных чудовищ. Один крокодил схватил его за плечо, другой сдавил в страшных челюстях ноги несчастного, они потянули в разные стороны и с ужасающей легкостью разорвали беднягу на две неравные части.

Сен-Жермен в негодовании отвернулся от страшного зрелища.

– Эге, чужеземец,- произнес Цодес, сочувственно покачав головой.- Вы не такие, как римляне. Вид крови укрепляет наш дух.- Он вновь посмотрел на арену: двое пловцов были еще живы. Один переваливался через борт барки, второй безуспешно сражался с рептилией, зажавшей зубах его руку.- Мне самому все это не по душе,- непоследовательно добавил он.- В этом нет порядка и смысла.

– Что будет дальше? – спросил Сен-Жермен.

– Охота на крокодилов – с плотов, разумеется, затем бои ослепленных солдат. Публика это любит. Гладиатор кивнул, будто о чем-то вспомнив.- Мне надо проверить их снаряжение. Иногда им норовят всучить зазубренные клинки.- Цодес заторопился.- Полагаю, после этого выйдет армянка Она, как всегда, выступает одна?

– Да. Император просил ее повторить то, что она для царя Тиридата.- Сен-Жермен помрачнел. В упряжке Тиштри была одна новая лошадь, и как та себя поведет на арене, сказать было трудно.

– Большая честь для нее, – вымолвил вольноотпущенник и, тяжело ступая, пошел прочь.

С трибун послышались новые вопли, из-за декоративных ворот вывернулись плоты с рослыми нубийцами, вооруженными длинными копьями.

Сен-Жермен тоже решил покинуть трибуну и побрел по лестнице вниз.

В сумеречном мире сводов и коридоров его остановил чей-то голос:

– Франциск! Сен-Жермен повернулся.

– Что тебе нужно, Некред?

– Хочу напомнить, что я не забыл нашу ссору. – Хозяин зверинца придвинулся ближе. – Я видел, как ты смотрел на крокодилов. Тебе ведь они не понравились, верно?

– Я не люблю бойни, Некред. Жизнь человеческая слишком ценна, чтобы губить ее понапрасну. – Лицо его было абсолютно бесстрастным.

Некред опешил, потом свирепо уставился в глубину темных глаз, словно надеясь там что-то прочесть.

– Однажды я отомщу, Франциск. Я дождусь этого часа.

– Полагаю, ты не слишком расстроишься, если тебе придется ждать до конца своих дней? – спокойно спросил Сен-Жермен. – Ну хватит, я должен взглянуть, как там Тиштри.

– Да! – отозвался Некред. – Непокорная Тиштри сейчас фаворитка. Ты можешь завоевать благосклонность Нерона, если пошлешь ее к нему вечерком. Говорят, он любит дикарок.- С самодовольным блеском в глазах он ждал ответа

– Я не дерусь с ничтожествами,- сказал Сен-Жермен.- Я их просто сметаю с пути. Разумеется, в том случае, если они делаются назойливыми. Даже не помышляй затеять что-нибудь против меня. Или против моих рабов, что одно и то же. Иначе ты окажешься там,- он ткнул пальцем в сторону водного действа,- и даже не на плоту.

– Если только я не увижу тебя там первым! – прокричал ему вслед Некред.

Сен-Жермен не стал говорить Тиштри о стычке. Перед ответственным выступлением лишние волнения ни к чему.

– Я таки сомневаюсь в Шинзе,- сказала девушка, похлопывая по холке новую лошадь.- Жаль, что Иммит охромела. Придется делать все сальто на прямых отрезках пути, а повороты проходить с чем-нибудь легким.- В своей армянской тунике, подпоясанной двумя ремешками, и с медными браслетами на запястьях она была поразительно хороша.

– Ты только зря не рискуй, Тиштри. И убери из программы стойку вниз головой.- Сен-Жермен положил на плечо наездницы руку.- Я возьму всю ответственность на себя. Скажу императору, что сам внес все изменения в твое выступление и что у меня есть на то основания. Они ведь и вправду есть.- Его самого удивила собственная заботливость, но он быстро понял, где ее корни. Оливия далеко, Тиштри рядом, излишки нежности к первой проливаются на вторую. Он смущенно умолк.

– Не хочу разочаровывать императора,- произнесла девушка твердо.- Он мечтает увидеть то, что

видел однажды. Зачем же его огорчать? – Она легонько взмахнула коротким хлыстом, пристегнутым к ее узенькому запястью.- Я дважды проверила все снаряжение, оно не подведет.

– Упряжь новая? – спросил Сен-Жермен, бросил быстрый взгляд на широкие подпруги и облегченные хомуты, прикрепленные к укороченному ярму для скачек.

– Абсолютно. Я старила ее несколько месяцев, так что натирать не будет нигде. – Девушка посмотрела на колесницу. – Вот повозка, конечно, уже износилась.

– Сколько она у тебя? – Сен-Жермен опять ощутил укол невнятной тревоги.

– Немногим менее двух лет. Достаточный срок. – Она широко улыбнулась, глядя на него снизу вверх. – Хорошо бы следующую украсить орнаментом из резных завитков.

Сен-Жермен рассмеялся.

– Если при этом не нарушится балансировка и не изменится вес, то так и поступим. Скажешь, чего еще тебе хочется, и я завтра же обращусь к мастерам.

– Чудесно. – Ее глаза заплясали. – А роспись они сделают? Мне подошли бы кони, несущиеся сквозь облака.

– Все, что пожелаешь, – пообещал он, проводя пальцем по ее смуглой щеке. – Удачи тебе, Тиштри. Береги себя.

Теперь настал ее черед рассмеяться.

– Ты слишком добр ко мне, господин. – Подарив ему шаловливый взгляд, Тиштри прыгнула в колесницу и обмотала поводья вокруг талии. – Мне надо их разогреть. – Чтобы не показаться грубой, она добавила: – Ты в новой тунике. Она ведь не персидская, верно?