Станция похищенных душ - Наталья Калинина

– И при каких обстоятельствах вы познакомились?

Ева ответила и на этот вопрос. Савин не спускал с нее взгляда и даже не сделал ни одной пометки.

– Все это время вы поддерживали с ним связь?

– Нет.

Следователь, наконец, черканул что-то в блокноте.

– Но в данный момент знакомство с ним поддерживаете. Когда и при каких обстоятельствах оно возобновилось?

– Ну… – растерялась вконец Ева, совершенно не ожидавшая того, что так подробно расспрашивать ее будут об Иване. – Я уже рассказывала. Вернее, рассказывала не о встрече с Иваном, а о том, что меня кто-то оглушил и привез на старую станцию.

Она повторила свой рассказ. Следователь выслушал Еву, не перебивая, только в тот момент, когда она упомянула, что Иван не сразу ее узнал, недоверчиво поднял брови.

– Значит, вы утверждаете, что встретились с Селиным Иваном Сергеевичем в ночь с пятницы на субботу…

Ева кивнула.

– Он помог вам добраться домой, а на следующий день навестил вас.

– Чтобы узнать, как я себя чувствую.

– И вы ни на секунду не предполагали, что тот удар мог нанести вам Селин Иван Сергеевич?

– Что?

Следователь терпеливо повторил вопрос.

– Нет, – мотнула головой Ева. – Нет, что вы!

– Хорошо. Двое свидетелей утверждают, что Селин Иван Сергеевич был с вами на старой станции в эту субботу, двадцатого августа. И что, не смотря на такой короткий период общения, вы назвали его своим другом.

– Так, – согласилась Ева. – По старой памяти. Хоть близкими друзьями мы не были. Но, понимаете… Он мне помогал. Поддержал. Приехал узнать, как я себя чувствую!

Ева окончательно запуталась в объяснениях.

– Он сам приехал на старую станцию или вы его попросили?

– Я. Вернее, не попросила, а рассказала про записку, и Иван приехал сам.

– То есть по собственной инициативе? – уточнил Савин. – Вы не просили его специально приехать?

– Нет. Я ему рассказала про записку, и он тут же решил приехать.

– Тут же? – неожиданно обрадовался следователь, и Ева поняла, что сказала что-то не то. То, что ожидал от нее следователь, но что ей не следовало произносить.

– Понимаете, он хотел мне помочь, – принялась оправдывать она Ивана, чей благородный поступок отчего-то не понравился суровому следователю. – Как друг.

– Но, однако же, вашей возобновленной «дружбе» было меньше суток, – не удержался от ехидного замечания Петр Николаевич, которого Ева уже начала тихо ненавидеть.

– Это все из-за записок с угрозами. Я собиралась вам рассказать! И даже принести их. Только уже не сегодня.

Ева только сейчас спохватилась, что оставила оригиналы записок и их копии дома, а там – мама и вездесущий Шварценеггер, который уже успел взбаламутить их небольшой поселок страшной находкой. Что если этот пронырливый чихуахуа найдет оставленные в верхнем ящике стола записки? А мама их прочитает и всполошится.

– Вы можете по памяти воспроизвести содержание? – продолжил канцелярскими фразами гнуть свою линию следователь. Ева кивнула и выполнила его просьбу. Петр Николаевич скрупулезно записал все в свой блокнот, который Ева уже начала ненавидеть так же, как и его хозяина.

– Вам не приходило в голову, что автором угроз может выступать сам Селин Иван Сергеевич?

– Зачем? – опешила Ева. – Зачем ему это?

– Чтобы заинтересовать вас или напугать. Чтобы быть рядом. Чтобы использовать записки, как удобный предлог и приехать к вам на старую станцию.

– Я не понимаю…

– Хорошо, – сменил тему следователь. – Вернемся к событиям пятнадцатилетней давности.

Он вновь открыл папку, которую читал в тот момент, когда пришла Ева.

– Девятнадцатое мая две тысячи первого года. Суббота. В тот день вы в компании сверстников отправились на старую станцию с целью провести ролевую игру. И во время игры пропал Пономарев Виктор Алексеевич, возраста пятнадцати лет.

– Да.

– Позже с ваших слов стало известно, что последним, кто мог видеть живым Пономарева Виктора Алексеевича был Селин Иван Сергеевич…

У Евы внезапно закружилась голова. Сложив вместе недавние события и пятнадцатилетней давности, она поняла, куда гнул следователь.

– Вы не могли бы припомнить, не случалось ли у Селина Ивана Сергеевича конфликта с Пономаревым Виктором Алексеевичем?

«Витя сказал что-то нехорошее про мою девушку, я ответил. О том споре я никому не рассказал», – вспомнились ей признания Ивана.

– Нет, – уверенно ответила Ева. – Не было. Они всегда хорошо ладили.

– Замечательно, – выдохнул Петр Николаевич, задал Еве еще несколько похожих вопросов и наконец-то отпустил.

Она вышла под дождь и не сразу открыла зонт, позволив сильным струям отхлестать ее по щекам. Наверное, она замерзла, но не чувствовала холода. Разговор со следователем, больше напоминающий допрос, опустошил ее, лишив не только мыслей и эмоций, но и чувствительности. В голове, как и в теле, царила пустота, только не легкая и воздушная, а почему-то тяжелая, не позволяющая распрямить плечи, разогнуть колени и сделать хотя бы шаг.

– Девушка, простынете ведь, – сказала какая-то сердобольная женщина. Ева отреагировала не сразу. И только тогда, когда незнакомка, пройдя на пять метров вперед, с любопытством на нее оглянулась, раскрыла зонт и укрылась под ним не столько от дождя, сколько от бесцеремонных взглядов.

Ева дошла до автобусной остановки и встала под козырек, с которого ниагарами падали потоки воды. Зажав под мышкой мокрый зонт, она окоченевшими пальцами достала телефон и проверила сообщения. Иван не ответил. Тогда она набрала его номер, дослушала до восьмого гудка и отключила вызов. А затем вновь позвонила. Безрезультатно. Тогда Ева непослушными, то и дело попадающими не на те буквы пальцами напечатала короткое сообщение с просьбой перезвонить. И только сейчас, немного отойдя от опустошающего разговора со следователем, она начала испытывать холод. Тот поднимался ледяной волной от промокших ног, кусал за колени, пробирался под полы плаща и сжимал удавкой горло. Еву стала бить дрожь – то ли от холода, то ли на нервной почве. Мимо проносились, окатывая бордюр волнами грязной воды, машины. Ева могла бы попытаться остановить попутку, но руки не двигались. Она вся словно окоченела, застыла в скрюченной напряженной позе. И даже вполне ясная перспектива после такой прогулки под дождем свалиться с сильной простудой ее не подстегивала к действиям. В ушах до сих пор звучали вопросы следователя, которые тот задавал с беспощадной прямотой, и ее собственные неубедительные ответы.

– Девушка, вы заходить будете? – услышала Ева за собой и увидела подкатившую к остановке маршрутку. Незнакомый мужчина вышел из-за ее спины и галантно открыл девушке дверь. Ева обрадовано кивнула и взобралась на свободное место. Маршрутка – даже лучше, она останавливается ближе к дому, чем автобус. Ева достала кошелек и расплатилась с водителем.