Станция похищенных душ - Наталья Калинина

– Ты где была?! – огорошил ее крик, едва Ева открыла дверь в свою квартиру.

– Ма, здравствуй для начала, – устало проговорила она и торопливо скинула мокрые туфли. Но мама заслоняла ей проход, не давая пройти вглубь квартиры. Уперев руки в бока и воинственно вздернув подбородок, мама бросилась в наступление:

– Твой рабочий день давно закончился! А от тебя ни слуху ни духу! И на улице такая непогода! Где ты была?!

Материнский крик наверняка разносился по всему подъезду. Ему вторил звонкий лай разгневавшегося Шварценеггера, который словно вознамерился перекричать хозяйку и в своих потугах аж приседал на задние лапки.

– Я была у следователя. Он меня вызвал.

– А позвонить нельзя было?! – взвилась родительница. – Я ж тут с ума схожу! Вон, Шварцик подтвердит! Такая буря на улице! А тебя все нет и нет! Что я могла подумать?! Хватит уже того, что одна дочь пропала! Как ты могла так безответственно поступить?! Неужели сложно было предупредить, что задерживаешься?

Ева скривилась так, будто откусила от лимона, и принялась молча расстегивать пуговицы плаща. Ну что тут поделать. Ожидаемо. Жаль только, что минувшей ночью она отчего-то решила, что общее горе немного сблизило ее с матерью, и в их непростых отношениях наступила оттепель. Но нет, все осталось по-прежнему. Да, мама отчасти права, Еве нужно было всего лишь ей позвонить, но девушка умышленно не стала сообщать о своем визите к следователю из опасений, что мама соберется с ней.

– Прости, – бесцветным голосом пробормотала Ева, не надеясь на то, что будет услышана и прощена. Но мама вдруг осеклась, так, словно внезапно натолкнулась на препятствие. Только Шварценеггер еще по инерции разряжался звонкими руладами.

– Иди немедленно в горячий душ, – уже спокойным тоном произнесла мать. – А я тебе приготовлю парацетамол. Не хватало еще, чтобы ты заболела.

С этими словами мам подхватила собаку на руки и удалилась в свою комнату.

Когда Ева вышла из душа, на кухне на столе она обнаружила пакетик парацетамола, который мама привезла с собой из Америки. А рядом – кружку с водой, тарелку тонко нарезанного хлеба и миску с накрошенными свежими огурцами и помидорами. Кухню наполнял аромат домашнего борща, который поднимался от стоявшей на плите кастрюльки с приоткрытой крышкой. Ева обрадовано ахнула и тут же налила себе полную тарелку борща. Мама к ужину так и не вышла, хоть Ева и прислушивалась к тому, не раздадутся ли в коридоре шаги.

После ужина, вымыв за собой посуду, девушка отправилась к себе, но в последний момент передумала и постучала в комнату матери.

– Входи! – ответила та, словно и ожидала ее прихода.

– Ма, спасибо за ужин. Очень вкусно!

– Я рада, – сухо ответила мать. Ева немного поколебалась, но переступила порог и присела на краешек кровати напротив сидевшей на стуле с собакой на руках мамы.

– Следователь сказал, что Тина вступила в какую-то группу в социальной Сети. Это я уже знала, но расследование подтвердило это официально. Правда, где Тина может быть, так никто и не знает.

– Как же ты не уследила? – упрекнула мама, но как-то вяло, устало.

– Как уследишь? – развела руками Ева. – Подростки такие скрытые. К тому же Тина влюбилась. И ради того мальчишки…

– Как его зовут?

– Макар.

– Ты с ним разговаривала?

– Нет. Пыталась. Еще в самом начале. Но он был в Москве. К тому же мать у него скандальная.

– Дай мне его адрес. Я эту скандалистку мигом поставлю на место.

– Не надо, ма. Дай я сама. Хотя бы попытаюсь. А ты… Ты отдохни еще день. К тому же у Шварценеггера стресс. Смотри, как он дрожит!

– Еще бы не дрожать, – ворчливо отозвалась мама. – Он за тебя тоже переволновался.

Ева невольно улыбнулась.

– Отдыхай, ма. И я тоже пойду спать. День был сложный.

– Угу, – только и сказала родительница. Ева немного постояла на пороге, словно ожидая еще каких-либо слов. Пожелания спокойной ночи, к примеру. Но так и не дождалась. И, тем не менее, уходила она к себе в хорошем настроении.

Только вот Иван не перезвонил. Это тревожило и огорчало. Ева положила телефон рядом на тумбочку, готовая схватить его в любой момент. Но так и уснула, не дождавшись от Ивана вестей.

Ей приснилась Тина. Не ее черно-белая «версия» Анит, а Тина собственной персоной – в джинсах и знакомой Еве толстовке. «Я уехала на поезде», – сказала сестра и махнула рукой куда-то в сторону. «Забери меня отсюда! Я тебя жду».