Элементали - Майкл Макдауэлл

– Я их убрала.

– Зачем?

Она помолчала несколько секунд и ответила:

– Думаю, Одесса должна на них взглянуть.

– Почему Одесса? Погоди, Индия, выслушай. Что-то расстроило тебя в этих фотографиях, и я хочу понять, что именно. Я больше не хочу никаких тайн. Я считаю, что тайны – это очень скучно. А теперь сделай большой глоток – это приличный скотч, я знаю, что ты любишь приличный скотч, – а затем я хочу, чтобы ты рассказала мне, что тебя беспокоит. Я не собираюсь сидеть здесь весь долбаный день и играть в «Двадцать гребаных вопросов».

Индия глотнула больше, чем ожидал Люкер. Она встала и вытащила из другого ящика комода стопку фотографий поменьше и передала отцу.

– Это с той же пленки?

– Да, – сказала она. – Они идут не по порядку. Но все со второй пленки.

На первых фотографиях были архитектурные детали дома: в основном створки окон и башня веранды, которая выступала из дюны перед ним.

– Они так же хороши, как и другие, – удивленно сказал Люкер, – я не вижу…

И он увидел.

Что-то опиралось на башню, на темную черепицу. Очертания исхудавшей фигуры – не больше, чем скелет, завернутый в ткань плоти, – по-видимому, что-то пыталось ускользнуть от объектива камеры, прижавшись к стене башни. Но выступающие ребра немного выделялись на фоне неба, как и подбородок и челюсть запрокинутой головы. Виднелись колени и тонкие бедра, но голени и ступни были зарыты в песок, покрывавший крышу веранды. Что бы там ни стояло, оно имело такой же цвет, что и серо-черная черепица. Длинные пальцы иссохшей руки торчали на залитой солнцем стороне башни. Казалось, что кого-то – или что-то – застали врасплох, и оно убегало прочь, подальше от глаз Индии и Одессы.

Люкер взглянул на Индию – она снова плакала.

– Индия, – сказал он, – когда ты делала этот снимок…

– Я ничего не видела, – прошептала она, – там ничего не было.

Люкер быстро перелистал все фотографии заново.

– Это была самая худшая, – сказала Индия, – но посмотри…

На каждом снимке она указывала на то, что Люкер упустил: вот темная костлявая рука лежит на подоконнике; а вот темная иссохшая рука перебирает истлевшие занавески в комнатах третьего дома. Люкер недоверчиво покачал головой.

– Ненавижу это, – прошептал он. – Я говорил тебе не…

Индия все еще держала в руке две фотографии лицом вниз.

– Это самые худшие?

Индия кивнула.

– Хочешь увидеть, что там?

– Нет, – сказал он, – конечно, не хочу, но покажи.

Она перевернула первую фотографию и вложила ему в руку. Это было изображение веранды, показывающее красивый изгиб дюны, захватывающей дом со стороны лагуны. Но Люкер сразу увидел жирное серое существо, прятавшееся за невысокими перилами крыльца. Из-за скрюченного положения и того, что большая часть существа скрывалась за перилами, было невозможно восстановить его форму – и Люкер подумал, что это может быть оживший зародыш слона. Виднелась только часть головы от круглого плоского уха до круглого плоского глаза. Белый зрачок смотрел в объектив камеры.

– Меня от него тошнит, – сухо сказала Индия.

На следующей фотографии, переданной Индией отцу, была запечатлена спальня второго этажа. Все остальные кадры этой комнаты были испорчены отражениями в стеклах. На ней же виднелись только перемычки оконной рамы, а стекло как будто вовсе отсутствовало.

В дальнем конце комнаты был шифоньер, и во внутреннем зеркале открытой дверцы отражалась та часть комнаты, которую нельзя было увидеть напрямую с того места, где стояла Индия. У внешней стены спальни на краю песчаной дюны, просочившейся через разбитое окно, притаилась женщина. Она ухмылялась в камеру; ее глаза были черными с белыми зрачками. Впившийся когтями в ее плечо попугай выгнулся и расправил крылья.

– Это Нэйлз, – сказала Индия.

– И Мэриэн Сэвидж, – продолжил отец.