Другие - Casperdog

Он ещё раз пожал руку Ярому, и, не оглядываясь, вышел из вагона метро.

А Сергей Павлович ещё долго прокручивал в своей голове то, о чём сегодня услышал. Поверил он или нет? Ярый пока не определил для себя это. Хотя больше было недоверия, но… Но слова Виктора Константинова немного поколебали его логику и мировоззрение.

Глава 12

Вот и наступил не только долгожданный, но и самый тревожный день.

Почти не спав ночью, Виктория с тревогой и даже ужасом ожидала назначенного часа, когда встретится с этим таинственным человеком, что заберёт её дочь. Она своим материнским сердцем надеялась на чудо, что её кровинушка будет здорова, но всё равно было очень страшно. Страшно от того, что ей и Кате придётся расстаться, а они ведь до этого всегда были вместе. Постоянно.

С утра и папа ее, и Дима были молчаливы, и лишний раз старались не дёргать Вику. Видели её состояние и пытались хоть немножко её поддержать. При этом сами были подавлены, но не показывали этого.

Проводив своих на работу, Виктория заглянула к дочери в комнату. Та спала.

Вика подошла к кроватке, постояла рядом и тихо ушла, что бы случайно не разбудить ребёнка.

Вернулась на кухню. Попыталась помыть посуду, оставшуюся после завтрака, но увидела, что её руки трясутся.

— Лучше потом помою, иначе сейчас всё перебью, да и Катю разбужу.

Виктория вытерла мокрые руки и пошла к себе. Дойдя до дивана, легла, уткнувшись в подушку, и тихо заплакала от горя и бессилия. Она понимала, что сама она ничего больше сделать не может. И то, что должно случиться, неизбежно. Было два исхода. Или Катя скоро уйдёт, или случится чудо и её роднуля поправится…

Она тихо заплакала, а потом, даже не заметив, как и уснула…

* * *

В 9.45 у Виктории зазвонил телефон.

— Здравствуйте, Виктория Сергеевна. Белый. Через 15 минут я к Вам подъеду. К сожалению, моя машина неожиданно сломалась, поэтому я попросил своего хорошего товарища выручить меня. Он меня подождёт внизу, а к Вам поднимусь. Катя готова?

— Да. Может приготовить что-нибудь дополнительно с собой? Тёплые вещи, еду?

— Спасибо, но ничего не надо. У меня всё необходимое есть. До встречи.

— До свидания.

- -

Через 15 минут раздался звонок от консьержа.

— Виктория Сергеевна. К Вам посетитель, мужчина. Пропустить?

— Он один?

— Да. Но на улице перед самой парадной поставили большую машину. Ваш гость вышел именно из неё. Судя по тому, что машина осталась с включёнными фарами и работает, там ещё есть, как минимум, один человек.

— Я в курсе. Спасибо.

— Виктория Сергеевна. У меня вопрос. Он ок вам надолго? Извините, но машина Вашего гостя загораживает проход и проезд.

— Не беспокойтесь. Он приехал буквально на несколько минут. Он — врач. Сейчас заберёт дочь на обследование и уедет.

— Вы поедете с ним?

— Нет. Я подьеду в больницу позже.

— Спасибо. Я понял. Вашего гостя пропустил.

- -

Спустя несколько секунд раздался звонок в дверь.

Подойдя, Вика, как и было оговорено заранее, спросила.

— Кто там?

С другой стороны весёлый мужской голос ответил.

— Я к Солнушку. Оно меня ждёт.

Оговорённые слова были произнесены и Вика, выдохнув от облегчения, даже не посмотрев в глазок, открыла дверь.

На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, с лёгкой сединой на висках и внимательными глазами. Высокий, подтянутый, в дорогой полуспортивной одежде. Но, что сразило Викторию, с мягкой и доброй улыбкой на лице.

— Разрешите войти, Виктория Сергеевна?

— Простите, конечно, заходите.

— Мам! Кто там? — раздался из комнаты голос дочери. — Это дядя Белый?

— Да, родная. Это к тебе.

— Ура!!!

И из комнаты, почти бегом, выскочила Катя. Увидев гостя, она сначала замерла, а потом протянула к нему ручки и совершенно здоровым голосом закричала.

— Ура-а-а-а!!!

Белый, сделав шаг навстречу, подхватил малышку на руки, поднял её лицо вровень к своим глазам и довольным голосов произнёс.

— А ты, оказывается, ещё более красивая, чем я представлял.

— И ты тоже, — и Катя погладила двумя руками по щекам Белого так, как своего родного человека. Как маму или папу.

Посмотрела ему в глаза, неотрываясь и, обхватив того руками за шею, доверчиво прижалась к Белому.

— Ты меня сейчас заберёшь? Или мама тебя сначала чаем напоит?

Виктория засуетилась.

— Да. В самом деле. Простите. Проходите на кухню или в комнату. Давайте, я чай или кофе Вам сделаю. Бутерброды хотите или чего-нибудь сладкого?

— Спасибо, Виктория. Можно я буду Вас так называть?

— Конечно можно.

— Спасибо за предложенное угощение и гостеприимство, но у нас не так много времени. Но, если можно… У вас есть растворимый кофе?

— Да, конечно. Сейчас воду согрею.

— Нет, спасибо, не надо греть. Мне, пожалуйста, 2–3 ложки с горкой кофе, если не жалко, конечно, — он улыбнулся. — Одну ложку сахара и просто налейте туда холодной воды. Если можно, конечно, не из-под крана.

— У нас дома бутилированная вода. Но холодный кофе — он же невкусный. Как Вы можете такое пить?

— Помните поговорку «На вкус и цвет…» Это именно про меня. Я люблю холодный кофе. Не остывший, а именно на холодной воде. Тогда вода вкус кофе не меняет. Знаете, когда Вы кофе заваривате или заливаете кипятком, — самое ценное в этом напитке пропадает. И аромат и вкус. Представьте, что вы полили цветок кипятком. Что с ним будет? Он умрёт. Очень быстро. А растворимый кофе всё же остаётся живым, хоть над ним и издевались. Как и чай и молотый кофе нельзя кипятить. Ой, простите. Сам не туда «уехал» со своей болтовнёй. Этот разговор может быть слишком долгим. Давайте так. Я не буду проходить, здесь постою. А пока вы одевате Катю, я и выпью кофе. Хорошо?

— Конечно. Как скажете. — Виктория, быстро сотворив на кухне заказанную «бурду», иначе она никак не могла назвать сделанный кофе (тихонько сделав маленький глоток, чтобы попробовать получившееся), отнесла в прихожую гостю и взяла на руки Катю, которая совсем не хотела слезать с рук Белого.

— Вика. И как Вам кофе? Вы ведь попробовали, да??

Виктория смутилась и, кажется, даже покраснела от стыда. Она даже попыталась вытереть незаметно рукой губы.

— Не стесняйтесь. Всё нормально. И губы у Вас чистые. — Белый улыбнулся настолько по-доброму, что Вика и сама в ответ не удержалась от улыбки.

— Не вкусно. Горький получился, хоть я и пыталась тщательно размешать сахар в кружке.

— Да. Вы правы. Вот не знаю почему, но сахар