Интервью с вампиром - Энн Райс

«И ныне проклят ты от земли… – прошептала она, и эхоруин стократно усилило ее голос. – И ныне проклят ты от земли, котораяотверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей. Когда ты будешьвозделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешьизгнанником и скитальцем на земле… за то всякому, кто убьет Каина, отмститсявсемеро».[3]

Я закричал, страшный крик поднялся из глубин моей души,словно черный клубок подкатил к горлу и сорвался с губ с сокрушительной силой;я зашатался, едва не упал. Ужасный вздох пронесся над скамейками, ропотнарастал; бледные чудовища обступили меня и теснили к гробу; чтобы устоять наногах, мне пришлось повернуться, опереться о гроб руками и взглянуть вниз, нопод стеклянной крышкой лежали не останки Лестата, а мой брат. И вдруг всестихло, словно спала пелена и чудовища растворились в ее бесшумных складках. Яостался один с братом. Он был юный, белокурый, прекрасный, близкий и теплый,совсем как живой. Его словно создали заново, с точностью до мельчайших черт;в воспоминаниях я не видел его таким. Волосы открывали высокий лоб, глазабыли закрыты, словно он спал, тонкие пальцы сжимали распятие, губы былирозовые, нежные, как шелк… Мне захотелось коснуться его, тронуть теплую кожу;я протянул руку… И все кончилось. Видение исчезло.

Я сидел на скамейке в соборе. Был субботний вечер. Густойзапах воска стоял в неподвижном воздухе. Женщина перед распятием уже давноушла, и темнота начала сгущаться со всех сторон. Юноша в одежде послушникадлинным золотым шестом гасил свечи, одну за одной. Я не двигался. Он кинул наменя взгляд и быстро отвернулся, чтобы не тревожить человека во время молитвы.Он подошел к следующей свече, и вдруг чья-то рука коснулась моего плеча. Двачеловека были от меня так близко, а я даже не услышал их шагов, не заметил ихприсутствия… Я отметил про себя, что это тревожный знак, что чутье измениломне, и это опасно, но мне было уже все равно. Я поднял глаза и увидел передсобой седого священника.

«Вы хотите исповедаться? – спросил он. – Я чутьбыло не запер храм, но вовремя спохватился».

Он близоруко щурился за толстыми стеклами очков.Единственным источником света оставались маленькие свечи перед образами вподсвечниках из красного стекла. Они горели очень ровно, и огромные тени колонни статуй на стенах казались неподвижными.

«Вас что-то мучает, не могу ли я помочь?» – сказал он.

«Слишком поздно, слишком поздно», – прошептал я ивстал, чтобы уйти.

Он не заметил во мне ничего необыкновенного, доверчивоповернулся спиной и доброжелательно сказал:

«Да нет, еще довольно рано. Вы будете исповедоваться?»

Я смотрел на него и сдерживал улыбку. Но потом подумал: апочему бы нет? И пошел вслед за ним в исповедальню, хотя понимал, что ничего неполучится, что это безумие. Но все равно опустился на колени, положил руки наскамейку. Он зашел за перегородку, открыл окошко, я увидел в темноте еготуманный силуэт. Я молча глядел на него, потом осенил себя крестным знамением исказал:

«Я прошу благословения, отец мой, но я грешил так долго итак много, что не знаю, как положить этому конец, как признаться перед Богом всвоих преступлениях».

«Сын мой, – прошептал он в ответ. – Бог бесконечномилостив. Открой перед ним сердце, покайся в своих грехах».

«Отец, я совершал убийства, множество убийств. Женщина,найденная мертвой на Джексон-сквер два дня назад, тысячи других до нее – поодному и по двое за ночь в течение семидесяти лет – все они умерли от моих рук.Словно отвратительная старуха с косой, я бродил по улицам Нового Орлеана иотнимал человеческие жизни, чтобы продлить собственное существование. Я непростой человек, отец. Я бессмертен, и на мне лежит вечное проклятие, проклятиепадших ангелов. Я – вампир».

Священник повернулся ко мне лицом:

«Что это, шутка? Развлечение? Ты пришел сюда, чтобпоиздеваться над стариком!»

И он захлопнул окошко.

Я быстро поднялся с колен, зашел за перегородку.

«Юноша, есть ли в тебе страх Божий? – спросилон. – Тебе известно, какое наказание ждет богохульников?» – Он взглянул наменя.

Я медленно приблизился к нему, он смотрел на меня снегодованием, но вдруг смешался и отступил назад. В соборе было пусто и темно.Ризничий уже ушел, свечи горели только вдали, перед алтарем, слабый золотистыйореол светился вокруг седой головы старика.

«Раз так, то не будет и тебе милосердия!» – сказал я, сжалего плечи, точно в тисках, и притянул к себе.

Он увидел меня вблизи и в ужасе открыл рот.

«Теперь ты понимаешь, кто я такой! Ответь, почему Бог, еслион существует, позволяет мне беспрепятственно разгуливать по земле? –обратился я к нему. – И ты еще называешь меня богохульником!»

Он уронил молитвенник, царапал ногтями мои ладони, пытаясьосвободиться, четки постукивали в складках его сутаны. С таким же успехом онмог бороться с одной из этих каменных статуй. Я раскрыл губы, обнажилсмертоносные клыки.

«Почему он терпит мое существование?» – повторил я вопрос.

Его лицо исказилось от страха, злобы и презрения. Я былвзбешен: с такой же ненавистью смотрела на меня Бабетта. Он прошипел, дрожа отсмертельного ужаса:

«Пусти меня, сатана!»

Я отпустил его и злорадно смотрел, как он, спотыкаясь ипутаясь в сутане, ковыляет по проходу. Я догнал его стремительно, как молния,вытянул руки, обхватил; мой черный плащ заслонил ему свет. Он отбивался,проклинал меня, молил Бога о помощи. У подножия алтаря я бросил его на пол,повернул лицом к себе, чтобы он видел меня, и вонзил зубы в его горло.

Вампир замолчал.

Юноша давно уже собирался закурить, но застыл, точно манекен,с сигаретой в одной руке и спичкой в другой. Он смотрел на собеседника. Тотглядел в пол. Вдруг поднял голову, взял со стола коробок, зажег спичку. Молодойчеловек наклонился вперед, быстро затянулся и выпустил дым. Потом, не сводяглаз с вампира, откупорил бутылку и сделал большой глоток.

– Я уже не помнил Европу, – сказал вампир. –Даже переезд в Америку стерся из моей памяти. То, что я родился во Франции,было для меня всего лишь фактом из биографии. Но все же меня неудержимо тянулотуда. Я говорил и читал по-французски и в свое время с нетерпением ждалпарижских газет с последними сообщениями о событиях Революции и победахНаполеона.