Айрмонгер - Эдвард Кэри

— Кем он был или кем он не был — не важно. Дело в тебе, Клод, а не в Джеймсе Генри. Дядюшка Идвид уже не молод. И поэтому нам нужен ты, новый Слушатель, чтобы знать, у каких предметов есть… история, если можно так выразиться. Чтобы отделять обычные предметы от говорящих. Чтобы быть в безопасности.

— Я хочу вернуть Джеймса Генри Хейворда в его семью.

— Клод, Клод, ты не можешь этого сделать.

— Нет, дедушка, я настаиваю на том, чтобы вернуть его.

— Предметы рождения и их владельцы, Клод, за все это время, за все эти поколения жизни в огромной семье Айрмонгеров, образовали странную связь. Выяснилось, что один из них всегда должен быть предметом. Если ты вернешь эту штуковину…

— Джеймса Генри.

— …в ее семью, то ты, скорее всего, сам станешь предметом. Если ты отпустишь свою затычку на свободу, то вполне возможно, что Джеймс Генри Хейворд будет носить Клодиуса Айрмонгера в кармане своей жилетки.

— Что же мне делать?

— Думаю, заботиться о нем. Хорошо с ним обращаться.

— Меня мутит.

— Да, да, — сказал дедушка, зевая. — Не сомневаюсь. Равно как и не сомневаюсь в том, что ты доверяешь своей затычке, не так ли? Но правда в том, что мы не знаем, кто такой этот Джеймс Генри Хейворд и как он отреагирует, если дать ему шанс. Кто победит, если вы с ним столкнетесь? Твоего дорогого кузена Риппита у нас похитил именно его предмет рождения, нож для бумаги по имени Александр Эркманн. Он похитил его у нас.

— Но ведь Риппит погиб на Свалке.

— Это мы тебе так сказали. На самом деле его похитил его собственный нож для бумаги. Приняв человеческую форму, он вместе с Риппитом спрятался в нашем поезде. Во что превратился Риппит, нам не известно. Мы знаем лишь, что Эркманн увез его куда-то в Лондон. А на Свалке сгинул его камердинер-полукровка, ушедший туда от горя. Моего бедного Риппита так никогда и не нашли, и это случилось потому, что он позволил своему Предмету взять верх.

— Бедный, бедный пропавший Риппит!

— Потому-то, Клод, ты никогда и не должен доверять вещам.

— Скажи, дедушка, а что случится, если нас разлучить с нашими Предметами?

— Смерть, Клод, только смерть. Умрут и человек, и его Предмет. Смерть одного означает смерть обоих. Мы связаны, и человеком может быть только один. Таков порядок вещей.

— А теперь тетушка Розамуть стала ведерком для льда.

— Нет, Клод, нет, Элис Хиггс вновь стала дверной ручкой, а твоя тетушка идет на поправку. Ты вернул ей ручку как раз вовремя. Я сумел втиснуть Элис Хиггс обратно в медный шарик.

— Элис Хиггс — это маленькая девочка.

— Элис Хиггс — это медная дверная ручка. Я думал, ты это понял. И, чтоб ты знал, чернильница наверху — это твой дядя, а мой собственный брат Габриель — картофелечистка. Моя мать, моя собственная мать, стала чашкой для зубных щеток. А мой бывший учитель, так часто лупивший учеников, превратился в складную трость. Таков порядок вещей, Клод, и его не изменить.

— Это ужасно! Чудовищно!

— Поначалу действительно так кажется. И потому мы держим это в секрете от молодого поколения. Но если молодой Айрмонгер оказывается талантливым, то его отправляют в город — в Филчинг, не дальше — и информируют о том, как все устроено в действительности, после чего он становится важной частью великой машины Айрмонгеров.

— Я не хочу иметь с этим ничего общего!

— Придется. Твоя помощь защитит нашу семью.

— Нет.

— Да. Увы. И ты либо научишься любить свою семью, либо будешь раздавлен. Как ты думаешь, почему мой дядя, мой брат, мой учитель и моя собственная мать стали тем, чем стали? Им помог я. Я понимаю Предметы и, как видишь, могу их уничтожать. Я еще не встречал ни одного Предмета, который не мог бы уничтожить. И ни одного человека, Клод. Ни одного человека. Люди считают, что у них есть воля, но на самом деле это неправда.

— Мне страшно, дедушка.

— И это, Клод, отличное начало, — сказал дедушка, вставая. — Теперь я тебя оставлю. Я опаздываю на поезд, а дела не ждут. Ты должен одеться, Клод, и навестить свою бабку.

— Я должен увидеться с бабушкой? Ты уверен?

— Оденься в свою новую одежду. Твоя бабушка хочет тебя увидеть. А завтра утром ты непременно поедешь со мной в город. В брюках.

— Завтра!

— Я очень рад, что мы с тобой поговорили, Клод, очень рад. Оденься.

— Джек Пайк.

— Джеймс Генри Хейворд.

И он ушел.

Через полчаса послышался гудок, возвестивший об отбытии поезда в Лондон.