Огонь - Сара Б. Элфгрен

Бахар отставляет в сторону сумку на колесиках и крепко обнимает Мину.

— Dokhtare azizam, — говорит она. — Береги себя. Надеюсь, мы скоро увидимся.

— Я тоже, — отвечает Мину, искренне веря, что так оно и будет.

Ей очень не хочется, чтобы Бахар уезжала. Да, все эти дни обстановка дома была натянутой, но, по крайней мере, в присутствии Бахар мама с папой общались между собой цивилизованно.

Бахар поворачивается к маме Мину, обнимает ее и что-то шепчет на ухо. Когда сестры размыкают объятия, в глазах обеих блестят слезы. Они еще раз берутся за руки, и Бахар заходит в поезд.

Двери с шипением закрываются, поезд трогается. Мину и мама стоят на перроне, пока поезд не скрывается из глаз.

В молчании они идут к машине. Наступившая тишина кажется мучительной. Всю обратную дорогу они не говорят друг другу ни слова.

Мама останавливается неподалеку от школы. Выключает двигатель. Видно, что она собирается с духом. Как будто готовится наконец сказать правду.

Но мгновение спустя на ее лице опять появляется «приклеенная» улыбка.

«Неужели она надеется меня обмануть? — думает Мину. — А еще учит меня не скрывать своих чувств».

— Хорошего дня, — говорит мама.

Мину больше не может мучиться неизвестностью.

— Вы собираетесь развестись? — спрашивает она.

Мама удивленно раскрывает глаза. И Мину злится еще больше. Сколько можно откладывать этот разговор!

— Что с вами происходит? — спрашивает Мину опять, потому что мама не отвечает.

— Это наше с папой дело…

— И Бахар.

Мама застывает на месте:

— Она тебе что-то сказала?

— Нет, но ей явно что-то известно. И папа знает, что ей известно. Почему Бахар лучше знает, что происходит у нас в семье, чем я?

Горло у Мину перехватывает. Но она не позволит себе разреветься. Мама должна понять: ее дочь достаточно сильна, чтобы знать правду.

— Я не хотела огорчать тебя правдой, — говорит мама.

— А то, что происходит, думаешь, меня не огорчает? Вы ничего не объясняете и только ссоритесь целыми днями. Я, между прочим, живу с вами в одном доме.

Мама так сильно сжала руль, что костяшки ее пальцев побелели.

— Девочка моя, — говорит мама, но голос ее не слушается. Помолчав немного, мама предпринимает новую попытку: — Я понимаю тебя. И я попробую тебе все объяснить. Конечно, ты должна знать, что происходит. Ты имеешь на это полное право. Просто я хотела кое-что уяснить для себя самой и сначала поговорила с Бахар. И еще я хочу, чтобы ты запомнила одно: в том, что происходит между мной и папой, твоей вины нет.

— Естественно, нет! — вмешалась Мину. — Ты что, думаешь, мне пять лет? Но я не могу так больше жить! Решайте свои проблемы, сходите к психологу или уж тогда разводитесь!

— Мину!..

Но Мину уже не слушала ее. Хлопнув дверью машины, она быстрым шагом направилась к школе. Она шла и глотала слезы, обиду, гнев. Глотала до тех пор, пока все это, плотно спрессованное, не улеглось большим тяжелым комком у нее в груди.

Войдя в школьный двор, Мину подумала, что упустила из виду какое-то важное мероприятие.

У входа в школу стояли ученики в желтых толстовках. Одни из них оживленно переговаривались, другие раздавали флаеры и наклейки. Кто-то привязал к перилам шарики. Шарики болтались также на воротах футбольного поля и на ветках засохших деревьев.

Только разглядев среди ребят, одетых в желтые толстовки, Рикарда, Мину поняла, что происходит.

— Мину! — крикнула Линнея, входившая в это время в калитку. Линнея выглядела полной противоположностью цыпляче-желтым школьникам у входа. На черных взлохмаченных волосах красовался бант из черного кружева. Черное короткое платье. Черные, кое-где рваные колготки в сеточку. И высокие черные ботинки. Вокруг глаз — густые темные тени.

— «Позитивный Энгельсфорс», — с отвращением произнесла Линнея. — Они размножаются не по дням, а по часам.

Стараясь не смотреть в сторону желтой толпы, Мину и Линнея поднялись по лестнице. После того что произошло в машине, нервы Мину были оголены. Она чувствовала себя уязвимой. Беззащитной перед окружающим миром.

— Поздравляю, сегодня первый день твоей новой жизни, — объявил симпатичный парень, пытаясь всунуть Мину в руки листовку.

— Нет, спасибо, — отказалась Мину.

— Ты что такая кислая? Лимонов на завтрак переела? — пошутил парень.

— У меня сегодня тяжелый день.

— Измени отношение к жизни, и твоя жизнь изменится к лучшему.

— Мехмет, жизнь изменится к лучшему, если ты заткнешься, — вмешалась Линнея.

— Какие вы скучные! — крикнул кто-то им вслед, когда они входили в двери школы.

Линнея и Мину переглянулись.

— Первый день новой жизни. Они что, серьезно?

— Похоже, да. Звучит как угроза.

Линнея смеется. Мину улыбается, колючий комок в груди становится чуть-чуть мягче.

— Куда все идут? — спрашивает Линнея.

Мину только теперь замечает, что все ученики школы двигаются в направлении актового зала.

Все, кроме девушки с синими волосами, которая идет навстречу потоку.