Хороший, плохой, неживой - Ким Харрисон

Косые лучи, светившие меж раздвинутых штор, уже начиналигаснуть. Очевидно, день клонился к закату. Часы показывали пять тридцать пять,и я знала, что это время точное. У Ника слабость ко всяким электронным штучкам,и эти часы каждую полночь корректировали свои показания, получая сигнал отатомных часов в Колорадо. И наручные часы Ника тоже. Зачем кому-то нужна такаяточность – это было для меня непостижимо. Я-то наручных часов вообще не ношу.

Меня до подбородка уютно укрывал сине-золотой шерстянойплаток, связанный когда-то матерью Ника, и от него слегка пахло мылом «айворисоуп». Амулет от боли лежал на ночном столике – и иголка для пальца тут же. Никподумал обо всем. Если бы он мог сам активировать чары, он бы это сделал.

Я огляделась, ища его глазами – раз пахнет кофе, значит, онгде-то рядом. Платок стек с меня, когда я спустила ноги на пол. Мышцы отчаяннопротестовали, когда я потянулась за амулетом. Ныли ребра, тянуло спину. Наклонивголову, я уколола палец, добыв три капли крови, чтобы пробудить чары. И ещедаже раньше, чем накинула шнур на голову, ощутила облегчение. Все травмысводились к ушибам и синякам – все заживет.

Я прищурилась в искусственных сумерках. Оставленная кофейнаячашка привлекла мое внимание к груде одежды на стуле. Она шевелилась в плавномритме, превратившись в спящего Ника, разбросавшего длинные ноги. В носках,потому что по его ковру не ходили в ботинках, и торчащие большие ступни вызвалиу меня улыбку.

Я села, довольная, что делать ничего сейчас не надо. У Никадень начинается на шесть часов раньше моего, и пробивающаяся щетина покрыларанней тенью длинное спокойное лицо спящего. Подбородком он уткнулся в грудь,короткие волосы упали на глаза, открывшиеся, когда первобытным чутьем он ощутилмой взгляд. Я улыбнулась шире, когда он потянулся на стуле, зевнул.

– Привет, Рей-Рей, – сказал он, и голос у него былтеплый, как лужа воды под солнцем. – Как ты?

– Нормально.

Мне было неловко, что он все это видел, что он меня спас, аеще я от души радовалась, что он оказался на месте для того и для другого.

Он пересел ко мне, матрас прогнулся, и я сползла к нему,счастливо и с облегчением вздохнув. Он обнял меня одной рукой и прижал к себе.Я положила голову ему на плечо, вдыхая запах старых книг и серы. Постепенносердцебиение у меня успокоилось, и я сидела, ничего не делая, черпая силупросто в том, что он был рядом.

– Уверена, что нормально? – спросил он, глубокозапуская руку мне в волосы.

Я отодвинулась.

– Да, спасибо. А где Айви?

Он ничего не сказал, и я сама ощутила, как исказилосьтревогой мое лицо.

– Она тебе ничего не сделала? Он отнял руку от моихволос:

– Она на полу, где я ее оставил.

– Ник! – воскликнула я, отталкиваясь от него ивыпрямляясь. – Как ты мог просто так ее бросить?

Я встала, ища сумку, сообразила, что он ее не привез. И ещея была босая.

– Отвези меня домой, – сказала я, понимая, чтоавтобус меня не подберет.

Ник поднялся одновременно со мной.

– Блин! – произнес он вполголоса. – Извини.Мне показалось, что ты ей сказала «нет». – Он то смотрел мне в глаза, тоотводил взгляд в сторону, и на лице отражались мука, разочарование и смущение,от которого он краснел. – Черт-черт-черт! – бормотал он просебя. – Прости, ей-богу. Да-да, конечно. Отвезу тебя домой. Может, она ещене очнулась. Уж прости, пожалуйста. Я думал, ты сказала «нет»… Бог ты мой, ненадо было вмешиваться. Я честно думал, ты сказала «нет»!

Он так был подавлен своей ошибкой, так расстроен. Япротянула руку и притянула его к себе, не давая выйти из спальни.

– Ник, – позвала я его, и он замер наместе. – Я и правда сказала «нет».

У него глаза еще больше вылезли на лоб. Челюсть отвисла, онстоял, будто не в силах даже моргнуть.

– Но… и ты хочешь вернуться?

Я села на кровати, посмотрела на него.

– Ну, да. Она моя подруга. – Я взметнула руки: –Не могу поверить, что ты просто бросил ее там валяться!

Ник заколебался. В глазах его читалось полное недоумение.

– Но я видел, что она хотела сделать. Она чуть тебя неукусила, и ты хочешь вернуться?

Я ссутулилась, опустила глаза к испещренному пятнамимерзкому желтому ковру.

– Это я виновата, – сказала я тихо. – Мыустроили спарринг, а я была зла. – Я посмотрела на Ника: – Не на нее, наЭддена. Потом она стала выступать, и это меня завело, так что я поймала ееврасплох… прыгнула ей на спину, ухватила за волосы, закинула ей голову назад иподышала на шею.

Ник сжал губы, сел не спеша на краешек стула и уперся локтямив колени.

– Давай-ка проясним. Ты решила заняться с нейспаррингом, когда была зла. Ты подождала, пока обе вы окажетесь наэмоциональном взводе, и тогда на нее налетела? – Он шумно выдохнул черезнос. – Ты точно не хотела, чтобы она тебя кусала?

Я скорчила кислую рожу:

– Я же тебе сказала, что она не виновата.

Не желая с ним спорить, я встала и разняла его руки,освобождая себе место у него на коленях. Он удивленно хмыкнул, потом обнялменя, когда я села. Я ткнулась головой ему между щекой и плечом, вдыхая егомужской запах. Воспоминание об эйфории, наведенной вампирской слюной, мелькнулои исчезло. Я не хотела, чтобы она меня кусала, не хотела, но не уходила мысль,что низшая часть моего существа, та, что стремится к удовольствию, моглахотеть. И я это понимала, я знала, что Айви не виновата. Как только я смогусебя в этом убедить и встать с его коленей, я ей позвоню и скажу.

Я прижималась к нему, слушая шум машин с улицы, а Ник гладилменя по голове. Казалось, он испытывает необычайное облегчение.

– Ник, – обратилась я к нему. – А что бы тыстал делать, если бы я не сказала «нет»?

Он медленно вдохнул и выдохнул.

– Поставил бы твой котел за дверью и вышел, –прокатился по мне его голос.

Я выпрямилась, он шевельнулся, когда я перенесла вес тела.

– Ты бы дал ей разорвать мне горло? Он не смотрел мне вглаза.

– Айви не выпила бы всю твою кровь, не оставила бы тебямертвой, – сказал он нехотя. – Даже в той горячке, что ты ей навеяла.Я слышал, что она тебе предлагала. Не на один раз, а на всю жизнь.

Демонский шрам отозвался на эти слова покалыванием, и я,испугавшись, подавила в себе это ощущение.

– И сколько времени ты там стоял? – спросила я,холодея от мысли, что Айви не просто потеряла самообладание, что причины этогокошмара куда серьезнее. Он прижал меня теснее, но в глаза все же не смотрел.

– Достаточно, чтобы слышать, как она предлагала тебестать ее наследником. И если бы это было то, что ты хотела, я бы не встал утебя на дороге.