Фантомные боли - Люсинда Берри

– Привет, – сказала я.

Она проигнорировала мое приветствие.

– Роза? Можно с тобой поговорить?

– А, теперь тебе охота поговорить.

– Да ладно, я понимаю, вчера вечером у меня сорвало крышу. И сегодня весь день полная чума. Ну извини. Может, позволишь мне объясниться? Рассказать тебе, в чем дело?

Она закатила глаза, но терпеливо выслушала мой рассказ о том, что я пережила за последние сутки. Делиться с Розой было проще, чем с Томасом, потому что она прекрасно разбиралась в психиатрических диагнозах. Я старалась не задеть ее чувства, рассказывая, что вчера в туалете обнаружила шрамы у себя на ногах. Под конец она придвинулась ко мне вплотную, разве что не взобралась на колени.

– Ух ты, вот круто. Значит, Эмили и правда давно умерла? Типа два года назад? А ты при этом была уверена, что она жива?

Я кивнула.

– До сих пор в голове не укладывается. Вообще ничего. Только и думаю, что никто не пытался меня обмануть или запудрить мозги. Эмили уже два года в могиле. Целых два года. И все, что происходило эти два года, – ничего этого на самом деле не было.

– Слушай, помню, в школе читала книгу, там была похожая тема. Не вспомню, как называлась. Да, в общем, не все ли равно. Там было не про двойняшек, у девушки дочь умерла. Не помню уже, что с ней стряслось – то ли утонула, то ли что еще. Не суть. Неважно, в общем, умерла она. Но та девушка вроде тебя – по-прежнему видела свою дочь и каждый день с ней разговаривала. Считала, что та жива.

Роза пустилась пересказывать книгу и разбирать отдельные моменты, но я уже перестала слушать. Копалась в памяти в поисках образов или воспоминаний о смерти Эмили – помимо той ночи, когда, как мне казалось, она умерла. И ничего!.. Сознание упорно возвращалось к тому моменту, когда я нашла ее на полу в ванной. Я помнила все ярко, в мельчайших деталях. Как то, чего не было, может казаться настолько реальным?

В голове роились вопросы. Мыслимо ли бороться с тем, кого нет? Откуда взялась идея делать вид, что Эмили жива? Это был сознательный выбор? Может, я проснулась утром после похорон и решила так поступить? И заранее все это продумала?

– Как ты считаешь, это помогает? – прервала Роза мои мысли.

– Конечно, – отозвалась я, хотя даже не представляла, о чем она.

– Я тебе говорила, что завтра моя мама придет на встречу с командой? – спросила она.

– Нет. Правда? Зачем?

– Хрен ее знает. Мне доктор Хаймер сказала сегодня на сессии. Хотела сразу тебе сказать, но ты же меня весь день вымораживала, забыла? – она выпятила нижнюю губу с преувеличенной обидой.

Я хмыкнула.

– Извини, но ты же сама понимаешь. Прикинь, если бы ты вдруг поняла, что раскромсала себе ноги и ничего об этом не помнишь – тоже бы выпала, наверное?

Роза рассмеялась в ответ.

– Наверное. Уважительная причина. На первый раз прощаю, но смотри, чтобы больше не повторялось.

Глава 21

Я боялась, что снова не засну, но, на удивление, прекрасно выспалась впервые с тех пор, как перестала принимать снотворное. Мне перестали его давать два дня назад, а до этого я каждый день глотала две таблетки – белую утром и розовую вечером. Но и без таблеток провалилась в темноту, как только свет выключили в комнатах и приглушили в коридорах.

– Мне очень хотелось бы узнать, как вы поговорили вчера вечером с Лизой, – начал доктор Ларсон, пока мы шли по ставшему уже знакомым коридору. Невероятно, но мне начинал нравиться жесткий распорядок, когда одно и то же повторялось изо дня в день. Здесь ничего не менялось, и я уже к этому привыкала.

– Она сказала, что Эмили умерла еще два года назад, – я заговорила, как только он захлопнул за нами дверь.

– И что вы при этом почувствовали?

Я уже знала его любимый вопрос и не удивилась, что он первым делом спросил именно об этом.

– Я изо всех сил стараюсь вспомнить тот вечер, когда она погибла.

– Для ясности: вы говорите, что верите, что Эмили погибла два года назад, а не недавно?

Я кивнула.

– Просто…

Но доктор Ларсон перебил меня:

– Вы понимаете, что вы впервые признали, что смерть Эмили произошла два года назад? Это очень существенный прогресс. – У него был такой довольный вид, будто он хотел дать мне пять. – Думаю, будет полезно, если вы еще раз произнесете это вслух без упоминания о том, что это вам кто-то сказал. Один раз это уже прозвучало, но я хочу, чтобы вы признали, что Эмили погибла два года назад. Важно, чтобы это исходило непосредственно от вас.

Я судорожно глотнула. Потом еще раз.

– Эмили погибла два года назад.

Начиная с того момента в туалете, когда увидела в зеркале свои исполосованные ноги, я уже знала, что все, что мне говорили, – вовсе не хитроумный тест на вменяемость. Если я умудрилась изрезать себя и ничего не помнить, почему бы не притворяться, что моя сестра все еще жива после ее смерти?

– И что вы почувствовали?

Я пожала плечами.

– Элизабет, я хотел бы, чтобы вы приложили все усилия и приняли утрату. Неспособность перенести это горе – одна из причин того, что вы создали Эмили. Чтобы начать выздоравливать, необходимо испытать скорбь. Вы должны отпустить ее, а чтобы начать этот процесс – разрешить себе испытывать те чувства, которые все это время подавляли в себе. Это единственный способ перешагнуть трагедию и жить дальше – ведь вам же этого хочется? – Он вперился в меня взглядом через стол.

К стыду своему, мне действительно этого хотелось. Встреча с Томасом напомнила мне, почему я начала понемногу отдаляться от Эмили. Приятно было сблизиться с кем-то, кто отвечает взаимностью, – я уже не могла вспомнить, когда она исчезла из наших с Эмили отношений, но точно много больше двух лет назад. Я потеряла ее еще в подростковом возрасте. Она вся отдалась своей боли, и мне так и не удалось вернуть ее целиком. Долгое время мне приходилось довольствоваться остатками, краткими моментами ее прежней. Перед тем как меня увезли в больницу, я начала верить, что сумею оторваться от нее и начать жить своей жизнью. Мне хотелось вернуть это чувство и не терзаться при этом виной.

Меня мотивировали к этому не только чувства к Томасу и желание вернуть то, что у нас было. Роза стала моей первой настоящей подругой помимо Эмили, и мне нравилось с ней общаться. У меня появилась надежда, что не только Эмили, но и другие люди смогут