Храм белого дракона - Дарья Крупкина

После разрушения Каламара, Акрин несколько лет провел у Мелиссы. Она обучала его тому, что знала сама, а известно Мелиссе было многое. Пожалуй, Акрин был едва ли не единственным живущим, который мог похвастаться тем, что знал полную историю Вечной ведьмы.

– Запишешь, когда я умру, – говорила Мелисса. – Но не раньше.

Она родилась в Пятом доме несколько сотен лет назад и стала очень мощной чародейкой. Как она смеялась, родись она еще раньше и наверняка была бы одной из тех магов, кто творил тогда великие дела. Много позже Акрин понял, что она имела ввиду создание этери или драконов.

Мелисса всегда стремилась к власти – и к знаниям, которые могли ей эту власть обеспечить. Будучи младшей дочерью богатого рода, она могла тратить деньги на многочисленные книги и наставников. Пока не осознала собственного предела.

У каждого мага есть свой потолок. Та черта, выше которой он не может прыгнуть. Сил не хватит. И когда Мелисса почувствовала свою, это привело ее в отчаянье.

Тогда она сделала то, на что решались лишь немногие маги, да и могли не многие. Она вызвала из Бездны демона и заключила с ним сделку. Он должен был дать ей возможность увеличить могущество, она же отдавала ему свою душу после смерти.

Как это часто бывает с демонами, когда в договоре нет деталей, его трактуют так, как удобнее демонам. И вскоре Мелисса поняла, что ее сила ничуть не увеличилась. Но она перестала стареть, не начинала дряхлеть.

Демон дал ей вечную жизнь, чтобы она смогла изучать магию и тем самым увеличивать свою силу. Собственно, этим Мелиссе и пришлось заняться, и она достигла определенных высот. Все-таки редко какие чародеи могли похвастаться, что у них есть сотни лет на изучение.

Именно поэтому Мелисса заинтересовалась Акрином. Она ощущала его мощь – но не ощущала его потолка.

– Поэтому ты позволила мне уничтожить город, – сказал как-то Акрин.

– Хотела узнать, на что ты способен.

Она рассказывала ему о многих вещах, которых никогда не знали его наставники. Она обучила его многим приемам, о которых он понятия не имел. Взамен же Мелисса хотел его самого – иногда тело, но чаще она предпочитала беседы. Она узнала об Акрине и его жизни столько, сколько не знал никто. Иногда ему казалось, что если б она могла разобрать его на части и посмотреть, что внутри, то сделала бы это.

– Ты уникальный, – сказала как-то Мелисса. – В тебе кровь древних магов рода дель Тери и частичка Бездны. Возможно, ты единственный из ныне живущих, кто мог бы вызвать драконов.

Тогда Мелисса и показала Акрину фиалу с драконьей кровью, рассказала о том, какие слова надо говорить. И о том, что только кровь человека, демона и дракона совместно способна вызвать тех обратно в Сумеречный мир.

– Маги не сомневались, что такого никогда не будет, – сказала Мелисса.

Но Акрин знал, что он сможет. Но не сейчас. Нужный момент еще не настал, да и он сам не ощущал себя достаточно опытным.

Именно поэтому однажды он заявил Мелиссе, что уходит.

– Я благодарен тебе за знания, но мне нужен опыт.

Она не хотела его отпускать. Хотела по-прежнему пользоваться его юностью и его силой. В тот момент Акрин с ужасом осознал, что Мелисса готова осушить его до дна, взять от него все, что может, и, если это будет означать его гибель, – пусть.

В ту ночь разразилась ужасная гроза. Акрин выкрал фиалу с кровью дракона и хотел незаметно покинуть замок, но конечно же, нельзя покинуть жилище Мелиссы так, чтобы об этом не узнала сама Мелисса.

Она стояла перед ним в дверях, одетая только в полупрозрачные шелка ночной сорочки, озаряемая отсветами молний из окон.

– Ты не уйдешь, – прошипела она. – Я не отпущу тебя.

Акрин пятился назад, но понимал, что либо сейчас он пройдет мимо Мелиссы, либо так и останется заживо гнить в ее замке, пока не надоест ведьме.

– Отойди, Мелисса. Я просто хочу уйти.

Он пошел на нее, зная, что не отступит. И Мелисса тоже это знала. Поэтому она вскинула руку, направив ее на Акрина и прошептала древние и страшные слова заклинания. Того, которое разрушало кости, заставляло кровь бурлить, а мышцы расслаиваться. Ей проще было причинить Акрину боль и убить его, нежели отпустить.

Он успел поставить защиту. Не шибко хорошую, но она сосредоточила действие заклятия не во всем теле, а только в одной его части – в глазу. И вопя от боли, чувствуя, как его глаз шипит и вытекает, Акрин швырнул собственное заклятие в Мелиссу. Он не хотел ничего конкретного, это просто был сгусток ярости. Но он видел, как запузырилась, будто от ожега, кожа на руках Мелиссы, которые она выставила вперед.

И он прошел мимо нее, чтобы уйти из замка, клянясь, что больше никогда не вернется. И слыша в спину крик Мелиссы:

– Мы еще встретимся!